Сезон охоты. часть 4

A A A
0

Оглавление

- Хватит дрыхнуть, рабыня! – гортанный голос и сильный удар плетью по спине заставили Машу отскочить в сторону.
В тусклом свете замызганной лампочки она различила высокую фигуру своей похитительницы, стоявшей посреди камеры, расставив ноги и уперев руки в бока. Когда глаза привыкли к полумраку, девушка смогла увидеть раскрасневшееся лицо Катьки, бешено бегавшие сузившиеся до еле различимых щелочек глазки и перекошенный от злобы рот. Девица стояла в проходе возле распахнутой решетки и поигрывала длинным хлыстом, сплетенным из тонких кожаных полос.
Издав непонятный, но устрашающий рык, Катерина шагнула к сжавшейся в комок девушке, помахивая хлыстом. Приказав встать на колени, она отстегнула шейную цепь. Тонкий ошейник, который надела Маше Сабина, давно был снят и выброшен в мусор. Теперь шею пленницы "украшал" тяжелый грубый обруч, стянутый толстым болтом и зафиксированный гайкой-барашком. За то короткое время, пока он был на горле, у Маши появились ссадины и кровоточившие раны, доставлявшие девушке дополнительные мучения.
- Я решила навести здесь порядок, - заявила Катька, - Ведро и швабра перед тобой. За работу, рабское отродье!
Хлыст вновь, свистнув, распорол воздух и обжег плечо невольницы. Маша еле сдержалась, чтобы не закричать от боли. Катька злорадно улыбнулась. Покрутив своим оружием перед носом рабыни и заверив её, что работать надо добросовестно, иначе наказание будет жестоким, она ткнула пальцем в сторону коридора и пинком выгнала девушку из её клетки.
Маша терла замызганный пол грубой щеткой, путаясь в ножных кандалах. Лодыжки и запястья горели от зудевших потертостей, оставляемых жесткими ржавыми браслетами. Но новоиспеченная Госпожа эти мелочи попросту не замечала. Усевшись в старое кожаное кресло и закинув обе ноги на стол, она с наслаждением наблюдала, как её рабыня ползает на четвереньках, оттирая грязь. Если ей что-то не нравилось, в дело вступал хлыст, оставляя на спине девушки кровавый след.
Невольнице оставалось лишь крепче сжать зубы и продолжать работу, надеясь, что рыжей стерве когда-нибудь надоест издеваться над рабыней. Но, видимо, Катька и не думала успокаиваться. Власть, как известно, затягивает, особенно, если это власть над другим человеком. И девица с упоением наслаждалась ею.
- Углы вымой, дрянь! – орала она, нахлестывая пленницу, - Увижу хоть что-нибудь, заставлю вылизывать твоим поганым языком!
И опять свист и удар по спине или плечам. И опять обжигающая боль. И опять пинки и оскорбления, которые уже казались ласками по сравнению с ударами кожаного хлыста. Девушка, захлебываясь слезами, бросалась в указанный Госпожой угол и принималась яростно оттирать нередко несуществующую грязь, лишь бы Хозяйка не серчала.
- Эй, ты, засранка! – кричала Катька, - Притомилась, что ли? Работать!
Руки и ноги уже гудели, как провода высоковольтки. Дышать становилось тяжело не только от паров хлорки, но и от бешено бившегося сердца. Маша могла с трудом соображать, валясь от усталости и побоев. Но Госпожа, словно, хотела загнать до смерти рабыню, не давая ей ни секунды передышки. В конце концов, девушка просто свалилась на пол и уже не реагировала на хлыст и пинки.
- Сдохла, что ли? – усмехнулась Катька.
Увидев, что рука невольницы дрогнула, она окатила рабыню ведром холодной воды. Маша застонала и приподняла голову. Катерина схватила девушку за ошейник и с силой поставила на колени. Рабыня еле могла удержать равновесие. На её счастье рядом была стена, и Маша прислонилась к ней плечом. Перед глазами от усталости, а еще больше от голода, плыли круги, руки и ноги дрожали, подступала тошнота.
- Так и быть, сучка, - промяукала Катька, - Отдохни малёха. Заодно меня поласкаешь. А потом вычистишь свою конуру. Воняет, как в сортире.
Схватив девушку за волосы, она выхватила длинный тесак и обкромсала Машу, оставив на голове короткие торчавшие в разные стороны клочки. Беззастенчиво заржав, девица повернула рабыню к себе лицом и сняла с рук цепи, но тут же связала их за спиной тонким ремнем. Маша заплакала, за что получила сильную оплеуху. Из рассеченной губы потекла кровь. Но Катька даже не посмотрела в её сторону.
Подняв её на ноги, Госпожа потащила пленницу в спальню и пинком поставила на колени рядом с койкой. Нарочито медленно сняв штаны, она улеглась на спину и поманила девушку рукой. Маша подползла на коленях и очутилась меж разведенными в стороны ногами "Рыжей". Катькина промежность в этот раз была чисто выбрита, только над щелью виднелась маленькая полоска таких же рыжих коротких волосков, служившая своеобразной челочкой.
Девушка наклонилась и дотронулась губами до пухлых вывернутых половых губ Госпожи. Та чуть вздрогнула, но только рыкнула. Положив на макушку рабыне свою огромную пятерню, Катька прижала её лицо к своей щели. Прежнего запаха человеческих испражнений не было, хотя, пот немного чувствовался, но уже не вызывал приступов тошноты. Маша даже обрадовалась.
Она осторожно прошлась языком по сомкнутым створкам щелки, зацепила клитор и, обхватив его губами, медленно втянула себе в рот. Катька тихо застонала. Девушка повторила ласку еще пару раз и принялась водить язычком по промежности, но не задевая клитор. Её губы сжимали плотные створки раковины, не давая сокам излиться наружу, от чего напряжение в глубинах лона росло, ввергая Катьку в мучительную бездну.
Наконец, хватка ослабла, похожие на разваренные сардельки створки приоткрылись, и сразу же в образовавшуюся щель вонзился язык, вновь закупорив вход. Катерина, выгнувшись, подалась навстречу рабыне. Из её горла вырвался сдавленный, похожий на вой волчицы, стон. Мощный поток, отыскав небольшую щелку, устремился наружу, сбрасывая давление.
Маша резко оторвалась от лона, дав "Рыжей" возможность излиться. Катька заскулила, затряслась на лежанке и выпустила из рук волосы рабыни. Девушка медленно отстранилась и села на пол, опустив голову. Госпожа лежала на кровати, раскинув в стороны руки и часто дыша. Её лицо покрыли мелкие капли пота, хотя, в спальне не было жарко.
- Савку ты тоже так ласкала? – скрипучим голосом спросила Катька, склонив голову на бок.
Маша не знала, как ответить, чтобы не получить плетью, но Госпожа, видимо, решила добиться истины. Схватив девушку за подбородок, она задрала ей голову. Моментально заныла шея. Пленница скривилась от боли.
- Отвечай, тварь, когда тебя спрашивают! – заорала "Рыжая" и хлестнула девушку рукой по щеке.
- Нет, не так! – закричала рабыня.
- Ах, еще клёвей! – не унималась Катька, - А почему меня не хочешь так?
- Моя Госпожа меня никогда не била! – в сердцах закричала Маша, - И голодной не держала!
- Ах, ты, дрянь! – оплеухи посыпались на невольницу, как из рога изобилия, - Вот тебе! Получай, падла! Получай!
Вскочив с лежанки, Катька начала бить рабыню ногами, стараясь попасть по самым болезненным местам. Маша сжалась, пытаясь хоть как-то защититься от ударов, но "Рыжая" уже не понимала, что делает. Красная от распиравшей её злобы, она принялась топтать девушку, не задумываясь о том, что может её покалечить.
Маша вскрикивала при каждом ударе, но вскоре стоны её стихли. Только тело подергивалось, когда нога Госпожи с силой впивалась в него.
- Сучка! – задыхаясь от гнева, шептала Катька, - Мразь, грязная тварь!
Но рабыня уже не слышала этих оскорблений. Она уже не чувствовала боли. Глаза её застлала черная пелена. Девушка лежала на полу, скрючившись в неестественной позе. Из открытого рта капала ярко красная кровь. Щека была разодрана, на плечах, животе и спине зрели огромные лиловые синяки. Под животом образовалась небольшая желтоватая лужица. Скорее всего, Катька попала по мочевому пузырю, и девушка непроизвольно обмочилась.
- Черт! – выругалась "Рыжая", - Загнулась, что ли?
Потолкав избитое тело девушки, она убедилась, что пленница просто без сознания. Схватив её за ногу, Катька отволокла Машу в её клетку и вновь посадила на цепь, даже не развязав руки. Брезгливо сплюнув в её сторону, она вышла из темного помещения, заперев решетку.
Сабина уехала рано, лишь успев покормить Олю и дав ей лекарство. Весь день она моталась по округе, выискивая хоть кого-нибудь, кто мог бы знать о той поре, когда в этих лесах шли бои. Наконец, какой-то древний дедок, придирчиво оглядев форму девушки и удостоверение, пригласил её в дом.
- Эх, милая! – нараспев начал старик, - Здесь такое было, что жизни не хватит рассказывать.
- Дедушка, - как можно ласковее сказала Сабина, - Меня интересуют постройки, которые могли сохраниться до наших дней.
- Ну-у! – дед задрал голову, - Этого добра было много, но немцы-то всё взорвали.
- Прямо всё? – усмехнулась девушка.
- Постой-постой! – затараторил вдруг старик, - Помнится мне, аккурат в сорок четвертом приезжал сюда один генерал. Свита у него была солидная. Всё офицеры с крестами да этими, как их. Тьфу, забыл. Ну, которые в глаз вставляются заместо очков.
- Монокли? – попробовала прийти на помощь Сабина.
- Кажись, - мотнул головой старец, - Так там был один гражданский. В костюме, в шляпе. Я по-ихнему немного разумею. Так они всё болтали о какой-то станции.
- Какой станции? – девушка насторожилась.
- О какой-то мет… мед… О, язви её душу! Не помню, - дед отхлебнул из чашки ставший черным чай.
- А где эта станция была? – Сабина вытащила из сумки карту, - Показать сможете?
- Это где-то… где-то… А, вон тут! – дед ткнул в то место где значились непролазные топи, - Там немцы гати проложили. Ох, и народу полегло на этой стройке! А немчура всё торопила. А потом всех под пулемет, чтоб не выдали, значит. Во как, дочка.
- А вы, дедушка, откуда про то место знаете? – Сабина прищурила глаз.
- Я пацаненком был, - старик тяжело вздохнул, - Пока всё было тихо, в доме жил с маманей. А как начали в Германию угонять, к партизанам подались. Только им не до этой станции было. А то б рванули её, к матери. А потом и вовсе забыли.
Сабина поблагодарила старичка и даже расцеловала его в обе щеки. Дедок расцвел и еще долго стоял на обочине, провожая гостью. УАЗ вырулил на шоссе и покатил в сторону поселка. Девушка теперь хотела встретиться с местным краеведом – мужиком странным во всех отношениях, но знающим здешние места. К тому же, этот человек занимался историей и просиживал в архивах всё свободное время, а его-то было предостаточно, потому что этого любителя древних тайн отовсюду гнали, не желая терпеть выкрутасы, которые он учинял.
Без его пояснений в топи соваться не хотелось, и Сабина отправилась прямиком к Терехину. Утонуть она не боялась. Если были наведены гати, как уверял старик, стало быть, что-то должно было остаться, а это означало, что проход дочка Лешего всё равно найдет. И чутье подсказывало, что Катька могла забраться именно туда.
Уже наступил полдень, и в поселке народу было не очень много. Работяги разошлись по домам на обед. Ну, а те, кому делать было нечего, издавна облюбовав себе теплое местечко в виде частного пивного бара, разместились вокруг исцарапанных стоек и потягивали дешевое пойло, приправляя его нередко палёной водкой. Сабина вошла в зал и сразу же наткнулась на майора, сидевшего за столом с кружкой в руке. Карлыч уже прилично нагрузился, но еще мог ворочать языком.
Завидев девушку, он замахал рукой, приглашая её присесть.
- О-о-о! – заголосил пьянчуга, - Какие люди! Садись, Савка! Выпьем по кружечке!
- Я пиво не пью, - Сабина мягко улыбнулась, но присела на край табуретки, - Я Терехина ищу. Ты его здесь случайно не видел?
- Кого? – раскрасневшееся лицо майора вмиг приобрело землистый оттенок, - Этого краеведа грёбаного?
- Его самого, - девушка огляделась по сторонам.
- Не ищи, - Карлыч понизил голос до шепота, - Мочканули его три дня назад. Участковый Архипыч во дворе нашел. Случайно.
- Кому мог помешать сдвинутый на всю голову мужик? – удивилась Сабина.
- Не знаю, - майор почти лег на стол, - Пока не знаю. Но звон прошел, что у него искали какие-то документы.
- Тьфу! – Сабина мотнула головой.
- Вот и я про то же. А ты знаешь такую Катерину по прозванию "Рыжую"?
- Ну, - кивнула девушка, - Я её разыскиваю. Думала, Терехин подскажет чего.
- Думала она, - буркнул Карлыч, - А ты знаешь, кем она доводится отцу Кириллу? А-а! Не знаешь. А я знаю! Племянницей. Её родичи по заграницам мотаются, а она у батюшки живет. Ты к нему сходи, может, что и поведает.
Сабина хмыкнула и выскочила из бара, чуть не сбив с ног очередного "синяка", шаткой походкой следовавшего на опохмелку. Ехать к отцу Кириллу ей сейчас вовсе не хотелось, но и найти Катьку тоже нужно. Девушка заскочила в машину и погнала домой. Оля сидит голодная, да и до вечера соваться куда-либо тоже смысла не имело.
Войдя в избу, Сабина уставилась на подругу. Та сидела на постели и уплетала мед из большой деревянной плошки, запивая его молоком.
- Откуда дровишки? – девушка подсела на край кровати.
- Зинка приезжала, - Оля облизала пальцы, - Они с Остапчуком мед и молоко привезли. Зинка сказала, у деда на пасеке разжилась. А ты чего такая взъерошенная? Меду хочешь?
- Ешь, тебе нужнее, - отмахнулась Сабина, - Вот что, Оля. Я сегодня вечером уйду, как стемнеет. Ты одна справишься, или кого позвать? А то могу и к тетке отправить.
- Ты чего? – девушка вытаращила глаза, - Я еще не парализованная. Ходить могу. А ты надолго?
- Как выйдет, - Сабина начала рыться в шкафу, - Смотри. Здесь деньги и наши сберкнижки. Здесь документы. Короче, если меня до завтрашнего вечера не будет, собирайся и уходи к тетке. Дорогу на тракт помнишь? Я вам с Машкой показывала. Только сапоги надень. Там змей полно. И среди болот поаккуратнее.
- Да ты чего, подруга? – уже не на шутку перепугалась Оля, - Чего раньше времени хоронишь себя? Ты вообще куда собралась? Давай, колись, конспираторша.
- Хочу нанести визит отцу Кириллу, - Сабина поняла, что открутиться шуточками не получится.
- Опа! – Оля чуть плошку из рук не выронила, - Одна пойдешь? Тебе же было сказано, чтобы без самодеятельности.
- Карлыч с утра в пивнухе завис, - Сабина сплюнула, - До утра не очухается. А я ждать не могу. А Маша – тем более!
- Тогда я с тобой! – Оля уже хотела соскочить с кровати.
- Лежать! – крикнула Сабина и погрозила пальцем, - Я тебе пойду! Вот свяжу и рот заткну!
- Но, Госпожа! – девушка перешла на плаксивый тон, - Машка, ведь, и моя подруга тоже! А может, тебе помощь понадобится. Я себя хорошо чувствую. Уже ничего не болит.
- Ты сама говорила, что я за вас в ответе, - Сабина подсела ближе к подруге и взяла её за плечи, - Не обижайся. Я не хочу вами рисковать. А отец Кирилл – человек страшный.
- Дура ты, Савка! – Оля скинула с плеч её руки, - И буду я распоследней падлой, если тебя не сумею прикрыть!
Сабина внимательно посмотрела на подругу. На глаза навернулись слезы, и девушка поспешно их стряхнула. За всю её недолгую жизнь еще никто не говорил ей такие слова, еще никто не рвался помочь, не зная всей опасности предстоящего дела. Сглотнув комок, застрявший в горле, Сабина мотнула головой и полезла в шкаф, чтобы подобрать Оле подходящую экипировку.
Маша лежала на холодном скользком полу, прикованная тяжелой цепью к стене. Руки были крепко связаны за спиной, а ноги закованы в кандалы. Всё её тело покрывали кровавые рубцы от хлыста, которым Катька избивала рабыню. Огромные синяки запятнали живот и спину. Тоже дело рук, а вернее, ног рыжей Госпожи.
Девушка открыла глаза и попыталась пошевелиться. Избитое тело отозвалось пронзительной болью во всех членах. Маша застонала и уронила голову на пол. Было тихо и темно. Наверное, её мучительница куда-то ушла. Пленница, сжав зубы, чтобы не застонать вновь, подползла к стене и привалилась к её шершавой поверхности. От холодного камня стало легче. Огромная ссадина на плече на некоторое время перестала саднить.
- Господи! - прошептала девушка, подняв глаза к потолку, - Когда всё это кончится, Господи? Чем я провинилась перед тобой? Чем прогневала тебя?
Ответом ей была тишина. Лишь изредка слышался стук падающих с потолка капель. От спертого воздуха, пропитанного гнилью и плесенью першило в горле. Стало трудно дышать. Скорее всего, Катька, когда уходила, плотно закрыла дверь бункера. Вентиляция была выключена, и поступление свежего воздуха было невозможно.
- Еще немного, и я здесь задохнусь, - Маша закрыла глаза и беззвучно заплакала.
Сколько она просидела в запертой клетке, девушка не знала. Внезапно повеяло слабым ветерком, раздался скрежет и чьи-то голоса. Маша встрепенулась. Ей было уже безразлично, кому удалось проникнуть в подземелье. Только бы это была не "Рыжая"!
- Ого! – прогремел хрипловатый мужской голос, - Целый дворец!
- Скорее крепость, - вторил ему другой, тонкий до писклявого.
- Как тебе удалось откопать его? – спросил первый.
- Мои секреты, - Маша даже вздрогнула, услышав голос Катерины.
Голоса и шаги притихли и превратились в однообразный гул. Катька с гостями закрылась в кабинете. Но вскоре раздался грохот распахнувшейся двери. В коридоре зажегся свет.
- А откуда электричество? – спросил "Хриплый", - Если с подстанции, то можем засветиться.
- Не боись! – загоготала Катерина, - Полная автономность. Только соляра нужна. Тут есть малёха, но нужно еще литров с пол сотни. Тогда всё пучком будет!
- Ну, мы это как-нибудь обкашляем, - заверил девицу "Писклявый", - Теперь показывай, Госпожа, где там твоя рабыня!
Снова застучали шаги. В клетке загорелась лампочка. Маша прижалась спиной к стене, зажмурила глаза и втянула голову в плечи, насколько позволял ошейник. Всё её тело задрожало, а во рту почему-то появился привкус мочи. Девушка приготовилась к побоям.
- На колени, сучка! – гаркнула Катька и хлестнула Машу хлыстом, - Не знаешь, тварь, как надо Госпожу встречать?
Маша под одобрительные возгласы "гостей" встала на колени и склонила голову. Катерина подошла к ней размашистым шагом и, поддев подбородок рукоятью хлыста, подняла ей голову. Девушка увидела перед собой двух мужчин неопределенного возраста, но сильно отличавшихся друг от друга комплекцией.
- Чё-то она у тебя грязная, - воскликнул "Хриплый".
Он был высок и строен, широк в плечах. По всему в нем чувствовалась недюжинная сила. Маша скосила глаза на его руку и обомлела. Сжатая в кулак ладонь была не меньше её собственной головы. Снова подняв на здоровяка глаза, девушка увидела маленькую головку, сидевшую на короткой толстой шее и совсем не вязавшуюся с остальным телом.
Одет он был просто. Если бы Маша встретила такого человека на улице, то подумала бы, что он – рабочий в каком-нибудь продуктовом магазине. На "Хриплом" были потертые холщевые брюки, простая футболка и рваные кеды. Но на среднем пальце правой руки сверкал огромный золотой перстень с голубоватым камнем, стоившим, наверное, огромных денег, если только не был фальшивым.
Рядом с "Хриплым", всем своим видом показывавшим, что именно он здесь главный, стоял второй "гость" очень странного вида, даже смешного. Его фигура напоминала куклу-матрешку, поставленную на тоненькие кривые короткие ножки. На тонкой шее удивительным образом держалась голова, из-за своей прически похожая на конус с приплюснутой вершиной. Маленькие узкие глазки постоянно находились в движении. Большой рот был сомкнут с такой силой, что побелели губы.
Одежда этого "красавца" тоже была достаточно комичной. Широкая цветастая рубаха с коротким рукавом из-за непомерного пуза напоминала балахон, расходившийся к низу. Ноги были затянуты в узкие трико черного цвета, похожие на рейтузы, и обуты в дамские туфли с круглыми блестящими пряжками и массивным каблуком.
- Да, Кэт, - пропищал "Толстяк", - Надо бы её помыть.
- Ща будет! – взвизгнула Катька, - Отойдите в сторону. Встать, рабыня! Лицом к стене!
Из коридора она вытянула длинный шланг с металлической насадкой и крутанула ногой вентиль. На Машу хлынула сильная струя ржавой воды. Напор был таким сильным, что рабыня еле удержалась на ногах. Всё тело пронзила острая боль, и девушка застонала. Но Катька только прикрикнула на неё и продолжила водную процедуру. Вода понемногу очистилась, но вовсе не потеплела, и вскоре губы у Маши посинели, а кожа покрылась мелкими пупырышками и напоминала шкурку огурца.
- Повернись, дрянь! – гаркнула Госпожа.
Девушка сделала пол оборота и вдруг упала на пол. Катерина громко заржала, не прекратив, однако, поливать пленницу.
- Хватит, дура! – вдруг крикнул "Хриплый".
Когда выключили воду, он подошел к лежавшей на полу Маше и поддел её голову носком. Поняв, что девушка в сознании, мужчина склонился над ней и громко произнес:
- Отсосешь у меня – облегчу твою жизнь. Будешь кобениться – в землю зарою. Поняла?
Маша смотрела на него расширившимися от ужаса глазами и беззвучно шевелила разбитыми в кровь губами. "Хриплый" криво улыбнулся и взглянул на Катьку. Покрутив пальцем у виска, он похлопал рабыню по голове и отошел в сторону.
Решетка хлопнула, защелкнулся замок. Вскоре стихли шаги. Маша лежала в огромной грязной луже, дрожа от холода. Она готова была ползать на брюхе, делать всё, что захочет этот человек с маленькой головкой, только бы избежать издевательств и побоев, которым её подвергала "Рыжая". Но он ушел, наверное, подумав, что рабыня отказалась. Теперь её жизнь превратится в сущий ад. Теперь её замучит эта гадина до смерти!
Не в силах сдерживать себя, Маша приподняла голову и завыла, подергивая связанными за спиной руками и звеня цепями. И этот вой разносился по подземелью еще очень долго, пока рабыня не охрипла. Холод, голод и боль взяли верх. Девушка закатила глаза и вновь потеряла сознание, провалившись в черное безмолвие.
Небо затянуло тяжелыми тучами. Поднялся ветер. Погода портилась с каждой минутой. Вот-вот начнется дождь. Сабина остановилась под огромным ясенем и заглушила мотор и выключила фары. На улице не было ни души. Все попрятались по домам, спасаясь от ненастья.
- Так, - девушка накинула на голову капюшон, - Сидишь здесь и ждешь. Как меня увидишь, заводишь мотор и открываешь мою дверцу.
- А если я увижу, что кто-то заходит в дом? – Оля схватила подругу за локоть.
- Правильно мыслишь, - Сабина задумалась, - Свистеть умеешь?
- Еще как! – похвасталась Оля, - Птицы дохнут!
- Тогда свистнешь и дуй отсюда во все лопатки!
Сунув за пазуху фонарик, Сабина, как кошка, бесшумно скользнула за ограду небольшого приземистого, похожего на землянку, дома отца Кирилла. Оля видела, как она подергала дверь, убедилась, что она заперта, и полезла на крышу. Движения девушки были грациозны и точны. Ни одна травинка, ни один листик не шелохнулся от её шагов.
Темная тень появилась на крыше, перегнулась через небольшой бортик и скрылась в слуховом окне. Начались томительные минуты ожидания. Машина стояла в темном, неосвещенном уличными фонарями месте, скрытая раскидистыми ветвями дерева. Зато вся улица была, как на ладони. Оля, съехав почти на пол, наблюдала за подходами к дому. Но никого пока не было видно.
Но вдруг… Это всегда бывает вдруг. Около калитки остановилась старая "копейка", и из ней вылез высокий худощавый человек в черной рясе. В руках он держал небольшой сверток. Отец Кирилл на мгновение остановился перед дверью, осмотрелся вокруг и начал отпирать замок. Оля осторожно открыла дверцу и вылезла наружу. Нужно было свистеть, но девушка почему-то медлила.
Не зная сама почему, она направилась к дому и вошла в незапертую калитку. Увидев, что зажегся свет, Оля бросилась в дом. Влетев в узкие сени, она прислушалась. За массивной дверью раздавались непонятные звуки, и девушка, не мешкая, рванула тяжелую створку на себя. В это время раздался звон бьющейся посуды, потом сдавленные стоны и чей-то хрип.
На полу, обсыпанная мукой, лежала Сабина, выставив вперед руку с кочергой. Над ней, как коршун над жертвой, нависал отец Кирилл, сжимая в руке пистолет. Его длинные волосы были всклокочены, ворот рясы разорван, на лбу краснела кровавая полоса. Он тяжело дышал, руки его ходили ходуном.
Оля грохнула дверью, чтобы отвлечь на себя его внимание. Поп обернулся, и в следующий момент Сабина рубящим ударом выбила из его руки пистолет. Следующий удар ногой она нанесла в область паха. Видимо, попала, куда следовало, потому что Кирилл согнулся, схватившись руками за низ живота. Удар в голову отбросил его назад.
Сабина вскочила на ноги и подняла с пола ствол. Сунув его за пояс, она подошла к Кириллу и сильно пнула его в бок.
- Ну-ка, тварь божья, спрячь зубы и говори, где твоя племянница! – крикнула она.
- Изыди, сатана! – поп замахал руками.
- Увянь, гнида, - девушка присела на одно колено, придавив Кирилла к полу, и наставила на него пистолет, - Не скажешь, я тебя на ремни порежу.
Не дожидаясь ответа, она сильно ударила попа по лицу. Кирилл охнул, из рассеченной губы брызнула кровь.
- Ольга!Там лежит серая бумажная папка, - не оборачиваясь, сказала Сабина, - Возьми её и жди в машине. Спасибо за помощь, но дальше я сама. Ну, иди же!
Ольга схватила папку и выскочила на крыльцо. Озноб вперемешку с жаром окутали девушку, руки тряслись так, что она чуть не выронила свою ношу. Что происходило в это время в доме, она не слышала, а стоять под дверью было стыдно. Ведь не зря же Сабина выпроводила её вон. Значит, у неё есть какие-то тайны, которые не касаются даже верной подруги.
Немного придя в себя, Оля пошла к машине. Начал накрапывать дождь, и в кабине сидеть было приятнее, чем торчать на крыльце чужого дома. Откинувшись на спинку сидения и включив лампочку-подсветку, она раскрыла папку. Перебирая листки пожелтевшей бумаги, испещренные непонятными символами, надписями и значками, девушка вдруг увидела отпечатанный на машинке листок со значком Лесничества.
Пробежав глазами мелкий текст, Оля чуть не вскрикнула от ужаса. Зажав рот рукой, она тупо уставилась на документ.
- Интересная бумажка, правда? – послышался тихий голос прямо над ухом.
- Ой! Сабина! Как ты меня напугала! – Оля захлопнула папку, - С тобой всё в порядке?
Не сказав ни слова, Сабина прыгнула за руль и погнала машину к лесу. Глаза её были прищурены, пальцы побелели, сжимая руль. Вся она походила на сжавшуюся пружину, готовую выстрелить в любой момент. Оля косилась на подругу, боясь вымолвить слово.
- Надо немного поспать, - проговорила Сабина, не отрываясь от дороги, - Потом поедем Машку вызволять. Обещаю, драчка будет знатная.
- Сава, там в папке.., - Оля запнулась, увидев, как подруга напряглась.
- Знаю, Оленька, - девушка прибавила скорость, - Но сейчас важнее найти Машу. Придется топать по старым гатям. Ты готова?
- С тобой я ничего не боюсь, - решительно ответила Оля, - Когда идем?
- На рассвете, - Сабина грустно вздохнула, - Я бы и сейчас пошла, но темно. Если провалимся, Машка точно погибнет. А эту стерву, твою рыжую одноклассницу я своими руками на куски порву, как Тузик грелку.
- А что с отцом Кириллом? – наконец решилась спросить девушка.
- Я его связала и в погреб сунула. Не помрет. А помрет – невелика потеря! Сейчас на пост ДПС заскочим. Я ребятам адресок этого урода наколю, и домой тронем.
Остапчук долго мотал головой, но, в конце концов, согласился и, прыгнув в машину, умчался в поселок.
- Домой, подруга, - Сабина завела машину, - Ты уже носом клюёшь. И лекарства еще не принимала. Непорядок.
В избушке было тихо, даже сверчок решил помолчать, дав возможность девушкам выспаться. Оля лежала тихо, прижавшись к плечу Сабины, но сон никак не шел. Подруга тоже всё вздыхала, ворочалась и не могла заснуть.
- Хочешь, я тебя поласкаю немножко, - предложила Оля, положив руку на бедро подруги.
- Ой, не знаю, - Сабина тяжело вздохнула, понимая, что это единственная возможность сбросить напряжение.
Не дожидаясь согласия, Оля начала нежно поглаживать ногу Сабины, постепенно приближаясь к промежности. Она чувствовала, как дрожит тело партнерши, как участилось её дыхание, а вздохи окрасились легкой хрипотцой, что свидетельствовало о нарастающем желании любовницы. Её короткая ночная сорочка, едва прикрывавшая низ живота, поползла вверх, открывая доступ к потаённым местам. Рука, обнимавшая Олю за плечо, задрожала, пальцы конвульсивно сжались, дав ей понять, что Сабина готова принять ласки.
Оля скользнула под сорочку, ощутив теплоту тела подруги, осторожно, будто шла по минному полю, прокралась к паху. Член уже напрягся и жаждал прикосновений. Пальцы девушки нежно обняли ствол и заскользили по упругому стержню от основания до самой головки. Сабина повернула голову к партнерше. Их глаза, не смотря на мрак в комнате, встретились. Их губы начали искать друг друга, а когда нашли, то слились, образуя одно целое.
Рука Оли ласкала член, то сжимая его пальцами, то ослабляя давление. Сабина при каждом движении тихо постанывала, словно жалуясь на что-то, девушка была близка к вершине наслаждения, готовая вот-вот разрядиться. Но партнерша, хорошо узнавшая свою любовницу, умышленно оттягивала этот сладостный момент, замедляя темп. Тогда Сабина, повинуясь позывам своего разгоряченного тела, подавалась вперед навстречу ласкам, и Оля вновь принималась за дело с прежним рвением.
Член задрожал и излился семенем, оросив ноги и живот. Сабина вскрикнула от радости и сильнее обхватила подругу. Но Оля мягко вывернулась из объятий и припала к опавшему члену подруги губами, слизывая сперму с её бедер. Она вдруг почувствовала, как палец любовницы прижался к её анусу. Чуть оттопырив попку, Оля повела ею из стороны в сторону, приглашая к действию. Сабина поняла подругу и, смочив средний палец слюной, медленно вошла в тугое отверстие.
Девушка откинула голову и застонала и, подавшись назад, насадилась на палец до предела. Крупная дрожь прокатилась по её телу. Увидев перед собой вновь окрепший член любовницы, Оля набросилась на него, как голодная львица на кусок свежего мяса. Её губы сомкнулись, и фалл погрузился в теплую мягкую бездну. Несколько сосательных движений, и тугая струя ударила в глотку. Но девушка не испугалась, а заглотила порцию семени и только после этого выпустила член на свободу, облизывая его по всей длине и целуя головку, не пропуская ни одной клеточки.
- Я тебе очень благодарна, - задыхаясь, прошептала Сабина, - Я никогда…
- Тсс, - Оля закрыла рот подруги ладошкой, - Не надо слов, любимая. Всё ясно и без них.
- Да, дорогая, - согласилась подруга, - Теперь нам нужно немного отдохнуть.
Они обнялись, переплетясь руками и ногами, и вскоре уже крепко спали, ощущая биение сердец и теплое ласковое дыхание.
Грохнула решетка. Маша увидела перед собой тяжелые ботинки, заляпанные болотной тиной.
- Ну, что? – это опять пришел "Хриплый".
- Ч-что в-вам от м-мен-ня нуж-но? – девушка еле шевелила губами.
- Ты, видно, опять хочешь, чтобы тебя избили, - спокойно сказал гость и сел перед ней на корточки.
- Я н-не хоч-чу, - с трудом выдавила из себя девушка и уронила голову на пол.
- Надо говорить "Господин", - наставительно произнес "Хриплый" и похлопал Машу по голому заду, - Если забудешь, то будет плётка. Всё поняла?
- Д-да, Господин, - рабыня вновь уронила голову в лужу.
Мужчина поднялся и вышел, но клетку запирать не стал. Вскоре он вернулся в сопровождении Катьки. Девка уже хотела подскочить к пленнице и огреть её хлыстом, но "Хриплый" задержал её. Сунув "Рыжей" что-то в руку, он наклонился и легко поднял Машу на руки.
- Отстегни, - властно сказал он, - И ошейник сними.
Тяжелая цепь с грохотом упала на пол. Следом слетел грубый обруч. Мужчина отнес обессиленную девушку в кабинет и уложил на тонкую подстилку в углу. Приказав Кэт не трогать рабыню, он вышел. Маша отрешенным взглядом смотрела на свою мучительницу. Её уже не глодал страх перед этим извергом. У девушки просто не осталось сил.
- Что, рабыня? – Катька была на взводе, но держалась из последних сил, - Обретаешь нового Хозяина? Ну-ну! Теперь Савка тебя никогда не найдет!
Последнюю фразу она сказала с особым выражением, чтобы добить несчастную девушку. Маша прикрыла глаза, чтобы не видеть довольную рожу Катерины. Но девица, видимо, ожидала другого. Схватив пленницу за волосы, она с силой вывернула ей голову и уже хотела отвесить оплеуху, но тут вошел "Хриплый" и гортанным рыком отогнал Катьку от теперь уже своей собственности.
- Дай воды, дура, - приказал он.
Катька подала ему огромную кружку. "Хриплый" подсел к рабыне и приподнял ей голову, подставив кружку к губам. Маша пила жадно, большими глотками, причмокивая и щурясь от удовольствия. Вода была обычной, теплой, набранной из крана, но ей в тот миг она казалась прохладной и удивительно вкусной. Девушка выпила всю порцию без остатка. Сделав последний глоток, Маша, наконец, оторвалась от кружки и, тяжело дыша, закивала головой.
- Гляди! – усмехнулась Катька, - Дрессированная обезьяна тебя благодарит! Гы-гы-гы!
- Захлопни пасть, сука! – прорычал мужчина, - За такие вещи тебя саму надо на цепь посадить и показывать в зверинце за деньги. Гвоздем программы была бы, тварь!
- Ты чё? – "Рыжая", кажется, обиделась, - Теперь сам с ней возись, хорек.
- А в зубы не хочешь? – "Хриплый" выпрямился во весь свой огромный рост.
- Ну, ты, это, - Катька отскочила к двери, - Забирай и вали отсель!
"Хриплый", пробурчав что-то неразборчивое, но, видимо, обидное, начал раскладывать на полу рядом с Машей что-то черное и хрустящее, пахшее кожей. Вооружившись плоскогубцами, он вполне аккуратно снял с ног девушки кандалы, но руки развязывать не стал. Наоборот, проверил крепость узлов. Достав из кармана два тонких ремня, новый Хозяин связал невольнице ноги.
- Открой рот, рабыня, - приказал "Хриплый".
Маша послушно выполнила приказ. Мужчина затолкал ей в рот большой кусок скомканной материи и несколько раз перевязал белым пластырем, зафиксировав кляп. Девушка засопела, но мычать не стала. Она не сопротивлялась даже тогда, когда "Хриплый" запихнул её в кожаный мешок и застегнул "молнию".
- Всё, я ушел, - сказал он, взваливая рабыню на плечо, - Тебе советую помалкивать. Откроешь рот – язык отрежу!
- Да пошел ты! – огрызнулась Катька, - Сама знаю!
Маша не могла видеть, куда её несут, но каким-то шестым чувством понимала, что теперь её спасение усложняется. Кто этот человек? Как он будет обращаться с рабыней? Что ей предстоит делать? Вопросы возникали в её маленькой головке с невероятной быстротой, но ответов не было. Девушка закрыла глаза и попыталась немного подремать, лежа на плече гиганта. Жажда её пока не мучила, голод отступил, боли от ран, нанесенных этой рыжей бестией, девушка почти не чувствовала.
Пленница вдруг поняла, что не боится неволи. Если Хозяин добрый, то и рабыне живется неплохо. Только бы не обижал, а она уж будет стараться угодить Господину. Маша вдруг поняла, что готова безропотно принять своё новое положение. В сущности, она давно была чьей-нибудь заложницей. Сначала в детдоме беспрекословно выполняла все требование директора и воспитателей, потом в ПТУ, где училась. И на рынке беспрекословно подчинялась директрисе, использовавшей её на самой грязной работе. Она уже давно превратилась в бессловесное животное. И даже Сабина…
При одной мысли о дочке Лешего у Маши засосало под ложечкой.
- А не выглядит ли это так, что я предала свою Госпожу, - девушка даже тихонько застонала, - Нет! Она обязательно найдет меня! Я брошусь ей в ноги и буду молить о прощении. Пусть даже побьет, хотя, она ещё никогда меня не обижала. Ну, может, самую малость.
От таких мыслей пленница немного успокоилась и весь оставшийся путь вела себя тихо, чем очень порадовала "Хриплого". Он легонько похлопал девушку по выпиравшему задику, когда та угомонилась и притихла, и продолжал свой путь. Рабыня лежала на его огромном плече и уже ни о чем не думала. Она тоже была на пути к новой жизни. Только какой она будет, эта новая жизнь?
Ветер и дождь, шедшие всю ночь, к утру прекратились. Из-за туч выглянуло солнце. Лес звучал на все голоса. Сабина осторожно, чтобы не разбудить подругу, вылезла-из-под одеяла.
- Пусть еще немного поспит, - решила она, - День предстоит трудный, а Оля еще не оправилась от ран.
Девушка умылась дождевой водой и принялась готовить завтрак. Нарезала тонкими ломтиками хлеб, очистила от кожуры молодую картошку, помыла помидоры и огурцы. Чайник уже гремел крышкой, возвещая о своей готовности. Сабина бросила в чайничек несколько сухих ягод и трав, которые собрала в лесу, и накрыла его полотенцем.
- Оленька, - пропела дочка Лешего, склонившись к уху подруги, - Пора вставать.
- Да-да, - сквозь сон отозвалась Оля, - Я сейчас.
Сбросив с себя одеяло, она сладко потянулась и уставилась на Сабину мутным взглядом.
- Какая ты красивая, Сава, - завороженно глядя на любовницу, сказала девушка, - У тебя кожа светится.
- Чайник поспел, - Сабина накинула поверх ночной сорочки тонкий цветастый халат, - Бегом на двор! У нас мало времени.
Оля горохом слетела с постели и помчалась на улицу. Времени, действительно, было в обрез. Сабина только улыбнулась, глядя ей вслед.
Позавтракали быстро. Оля не мусолила каждый кусочек, не задавала глупых вопросов, не приставала с бредовыми идеями. Девушка была серьезной и собранной, наверное, понимала, что дело предстоит опасное, а ждать помощи неоткуда. Так что, надеяться придется лишь, как там у Высоцкого, на руку друга и вбитый крюк.
Сабина вытащила из шкафа целый ворох одежды.
- У тебя там что, личный магазин «сэконд хэнд»? – удивилась Оля, - Ты всё время достаёшь оттуда что-то новое.
- Типа того, - отмахнулась подруга, - Доедай быстрее и иди сюда. Одеваться будем.
После недолгих споров и уговоров, точнее, разъяснений Ольга натянула штаны, сшитые из плотного полотна, разрисованные черными и зелеными пятнами, футболку и зеленую рубаху. С сапогами дело обстояло сложнее, но девушка ловко намотала на ноги портянки, и кирза села, как влитая. Подпоясавшись широким армейским ремнем, она повесила на бок большой охотничий нож и сунула за пояс пистолет, который дала ей Сабина.
- Надеюсь, таким оружием пользоваться умеешь, - сказала она, - только зря не шмаляй. Тут патронов всего пять, а запасной обоймы нет.
- Не беспокойся, Госпожа, - парировала девушка, - Не вчера родилась.
Сабина надела пятнистый комбинезон, затянулась ремнем и обулась в тяжелые армейские ботинки с коваными каблуками. Если бы не выпиравшие холмы тугих грудей, её с легкостью можно было принять за спецназовца, особенно, когда девушка навела на лице три темные полосы и натянула на голову зеленую шапку с коротким козырьком.
- Ух-ты! – воскликнула Оля, - Смерть бандитам!
- Ага, - согласилась Сабина, - Так оно и будет.
Перекинув через плечо патронташ и подхватив карабин, она вышла на крыльцо. Погода была прекрасная. Редкие облачка плыли по нежно голубому небу, солнце светило ярко, но не пекло. Дышалось легко. В такую погоду лежать бы где-нибудь на берегу тихой речки или на поляне в высокой траве. А тут воевать приходится. Но девушки не горевали. Знали, что на доброе дело идут – подругу спасать. А это поважнее загара.
- Значит так! – Сабина взяла подругу за руку, - Пойдем по гатям, от меня ни на шаг! Оступишься, считай, что сгинула. Не уверена, спроси. Всё ясно?
- Всё, - мотнула головой Ольга, - Только и ты не беги. Осторожность и тебе не помешает.
Машину брать не стали. Пару километров шли по сплошному бурелому, продираясь сквозь кусты и заросли папоротника. Когда под ногами захлюпала болотная жижа, подруги остановились. Сабина, оглядевшись по сторонам, срезала две длинные палки-слеги. Объяснив Оле, как надо ходить по топи, двинулась вперед, прощупывая каждую кочку.
- Теперь осторожно, - сказала Сабина, - Гать гнилая. Сперва прощупай, потом ступай. И еще. Подниму руку – замри. Махну – оттаяла и пошла вперед. Упаду – не бросайся на помощь. Лучше утвердись и протяни палку. Иначе вместе утонем.
Из бурой болотной воды торчали гнилые бревна, покрытые серой тиной. Кое-где были видны полуразвалившиеся мостки. Сабина медленно продвигалась вперед, то и дело, оглядываясь на спутницу, указывала ей опасные места и кочки, куда можно было безбоязненно наступить. Дорога была трудной, но подруги шли вперед, забыв об усталости. Но уже к полудню обе девушки повалились на маленький островок, тяжело дыша.
- Далеко еще? – спросила Ольга, отхлебывая из фляги.
- Уже рядом, - тихо ответила Сабина, осматриваясь по сторонам, - Не больше часа такой же ходьбы. Выдержишь?
- Выдержу, - уверенно ответила девушка, - Интересно, а Катька тоже так шла? У неё же ноша на плечах была. Машка хоть и мала ростом, но тоже что-то весит.
- Хрен её маму знает, - отмахнулась Сабина, - Здоровая она, стерва! Ладно, пошли дальше. Там полегче будет.
Лишь к вечеру подруги добрались до края болота. Сабина подняла вверх руку с сжатыми в кулак пальцами. Оля, как и договаривались, застыла на месте. Вокруг был сплошной непроходимый лес. Толстые стволы деревьев росли так плотно друг к другу, что, казалось, в этой чащобе нет прохода. Но дочка Лешего без труда отыскала тропинку и двинулась по ней, переложив карабин на руку.
Из-за густых крон вековых деревьев солнечные лучи с трудом пробивались к пологу леса, но девушка упрямо шла вперед, умело огибая ямы и маленькие овражки.
- Смотри, - указала она на почти прямую канаву, - Еще с войны осталось.
- Окоп? – спросила Ольга.
- Траншея, - поправила её Сабина, - Видимо, провод или трубу тянули. А для нас это путь к бункеру. Теперь тихо. Старайся не хрустеть. Смотри под ноги.
Вскоре из-за кустов вынырнула небольшая земляная горка с врезанной в неё железной дверью. Оля вытянула голову, стараясь рассмотреть сооружение, но Сабина быстро одернула девушку, принудив спрятаться за кусты. Погрозив пальцем, она припала к самому уху подруги и еле слышно зашептала:
- Я сейчас чуток пошумлю, а ты примечай. Но не высовывайся. Я сама тебя позову.
Сказав это, девушка змеёй скользнула в чащу. Оля устроилась поудобнее и стала наблюдать. Подруги нигде не было, но девушка знала, как умеет прятаться Сабина. Настоящий лесной житель. Даже травинка не сломается, ветка не дрогнет.
В дверь ударил большой камень. Раздался грохот. Никого. Полетел второй булыжник. Дверь заскрежетала, и в темном проёме появилась всклокоченная рыжая голова Катьки.
- Какого хрена? – заорала она, - Ты, что ли?
Ответа не последовало, и дверь снова захлопнулась. Значит, девица в бункере одна. Сабина подкралась ближе и со всей силы саданула в дверь прикладом карабина. Раздался мерный рокочущий гул. Железная створка снова заскрипела, послышались матюки. Катька высунула голову, и в следующий миг на её затылок опустился кулак Сабины. «Рыжая» охнула, но устояла на ногах. Второй удар в челюсть отбросил её в темноту подземелья. Сабина передернула затвор карабина и шагнула внутрь.
Оля, как и было велено, осталась в укрытии. Она прислушивалась к шорохам, доносившимся из-за приоткрытой двери, но с места не двигалась. Вдруг сзади хрустнула ветка. Девушка молниеносно откатилась в сторону, и тут же на то место, где она только что лежала, грохнулось одутловатое, похожее на пирамиду, тело.
Реакция девушки была мгновенной. Выхватив из-за пояса пистолет, Оля с силой опустила рукоятку своего оружия на плоский затылок. Тело совсем по-детски ойкнуло и затихло. Девушка, присев на одно колено, толкнула тушу в плечо, перевернув её так, чтобы можно было рассмотреть лицо.
- Дуся! – воскликнула Оля, - Главный пидор области!
- Что там у тебя? – Сабина выросла над ними совершенно бесшумно.
- Позволь тебе представить, - девушка пнула хлопавшего глазами толстяка в бок.
- Знакомиться потом будем, - Сабина схватила жирного гостя за шиворот и поволокла к бункеру, награждая пинками.
В подземелье царил полумрак, но девушки быстро привыкли к темноте. Оля увидела лежавшую на полу Катьку. Её перекошенное от злости лицо было залито кровью, рубаха на груди разорвана, обнажив почти плоскую еле различимую грудь.
Затолкнув толстяка в боковую комнату, Сабина склонилась над «Рыжей».
- Где Маша? – её рука сжала горло девицы, - Говори, или я придушу тебя, как крысу!
- Пошла на хер! – прохрипела Катерина, - Тебе надо, ты и ищи!
Сильный удар ногой в бок заставил девку скрючиться. Сабина распахнула дверь и выволокла в коридор толстяка. Врезав ему для острастки по треугольной физиономии, девушка повторила вопрос. «Дуся» пискнул и залепетал что-то непонятной скороговоркой. Девушка с минуту наблюдала этот цирк, потом хлестко ударила толстяка по роже, прекратив понос неясных звуков, и снова прошипела прямо в ухо:
- Даю тебе пять секунд, гнида! Где Маша? Не скажешь, я сама тебя изнасилую, а потом утоплю в болоте.
- Испугала ежа голым задом! – усмехнулась Оля, - Он же пидор! Только рад будет! Не зря же ему погремуху такую дали!
- Какую? – не поняла Сабина.
- «Дуся»! – засмеялась девушка, - Его вся округа знает.
- Понятно, - буркнула Сабина, - Ты, Оля, вот что. Посмотри тут кругом. Может, найдешь чего. А я пока с этими голубками поворкую.
Ольга прошлась по коридорам, заглядывая в каждую дверь, но ничего найти не смогла кроме пары цепей и обрывка какой-то материи. Подняв с пола клочок, она вдруг вскрикнула и припустила обратно.
- Чего еще? – Сабина взяла в руки грязный лоскуток.
- Это же обрывок Машкиной форменной рубашки! – воскликнула Оля, - Значит, её держали здесь. А где она теперь?
- Утонула, - злорадно ухмыляясь, бросила Катька, - Пошла на болота и утопла.
- Сейчас и ты туда же отправишься, падла ржавая, - проскрипела зубами Сабина, - Встать, шалава гунявая!
- Погоди-ка! – Оля метнулась к «Дусе».
Ловко выхватив у него из кармана мобильник, она протянула его подруге. Сабина набрала номер и заговорила быстро и отрывисто, по нескольку раз повторяя отдельные слова. Катька села на пол и обхватила голову руками. Оля с удивлением увидела, что её свирепая одноклассница, не может быть, плачет, размазывая по лицу слезы. Не в лучшем настроении был и толстяк. Забившись в угол, он тихо поскуливал, как побитый щенок.
- Возьмите вездеход, - посоветовала своему невидимому собеседнику Сабина, - Здесь топь сплошная. От «Горбатой Скалы» идите лево тридцать. Точняк выйдете на бункер. Всё! Жду.
- Это что? – спросила Оля, кивнув на телефон.
- Скоро приедут, - Сабина устало опустилась на корточки, - Я Карлычу звонила.
- Вот мы и дома, - «Хриплый» опустил девушку на пол, - Полежи тут, рабыня, а я пока кое-что приготовлю.
Маша вздохнула с облегчением. Долгое путешествие в неизвестность закончилось. Девушка попыталась вытянуться. Никто её не одернул. Значит, Хозяин куда-то вышел. Лежать на жестком полу было неудобно, но теперь выбирать не придется. Пленница закрыла глаза, хотя, и так ничего не видела из-за плотного кожаного мешка, в который её упаковали.
- Что он будет со мной делать? – размышляла рабыня, - Ясно, что не сказки на ночь читать. Только бы не бил и не мучил. Я выдержу. Я сильная. А Сабина меня обязательно найдет. Она упрямая.
Вновь послышались тяжелые шаги. Девушка почувствовала, как развязали тесемки, как её вытащили из мешка. В глаза ударил яркий свет. Маша зажмурилась и тихонько замычала. «Хриплый» усмехнулся и освободил ей рот. Следом развязал ноги и руки. Когда он попытался поставить девушку на пол, Маша пошатнулась и обязательно бы упала, если бы Господин не подхватил её за талию.
- О, да ты совсем ослабла, крошка, - сказал «Хриплый», - Наверное, сама и вымыться-то не сможешь.
- Не знаю, Господин, - рабыня опустила голову, - Я со вчерашнего дня ничего не ела.
- С позавчерашнего, - поправил её Хозяин, - Но это поправимо. Я сам тебя вымою. Поешь и ляжешь спать, а к завтрашнему утру будешь, как новенькая.
Он легко поднял Машу на руки и понес на второй этаж. Там уже наполнялась водой огромная ванна. Рабыня почувствовала приятный запах шампуня. Господин погрузил девушку в воду и велел немного полежать, пока он вернется. Невольница с наслаждением окунулась в густую белоснежную пену. Её измученное тело сразу же стало тяжелым и беспомощным. Но Машу это не пугало. Она сама не могла объяснить, почему на неё снизошло такое спокойствие.
«Хриплый» вернулся, держа в руке большую губку. Он снял свою рубаху и брюки и теперь оставался только в выцветшей тельняшке и плавках. Его сильные руки мягко приподняли девушку. Губка заскользила по её коже, старательно обходя пораненные места, чтобы не причинять лишней боли. Господин был очень осторожен, и Машу это порадовало.
- А теперь слушай меня внимательно, рабыня, - не прекращая своего занятия, сказал Хозяин, - Теперь ты стала моей собственностью. Я купил тебя у Кэт, хоть она была против этого. Отныне ты должна во всём подчиняться мне. Если будешь старательной, твоя жизнь сложится без неприятностей. Если же станешь лениться и капризничать, наказание будет суровым. Я полагаю, ты и так всё понимаешь без моих слов. Я прав?
- Да, Господин, - Маша согласно кивнула.
- Хочешь что-то спросить?
- Что я должна буду делать, Господин? – девушка посмотрела в глаза «Хриплому».
- Вести домашнее хозяйство, убирать , стирать, шить, мыть посуду. Еду готовить я привык сам, так что от этой обязанности ты освобождаешься. Ну, и оказывать мне интимные услуги. Это, пожалуй, самое главное. Ты должна быть готова в любое время одарить меня своими ласками. Я, заметь, не говорю о любви. Этого я от тебя не требую.
- Я поняла, Господин, - рабыня кивнула, мельком взглянув на топорщившиеся плавки.
- Да, еще кое-что, - «Хриплый» начал смывать с тела девушки пену, - Правда, это бывает очень редко, но иногда ко мне приходят нужные мне люди. Будешь прислуживать нам за обедом. Ну, а если кто-нибудь захочет уединиться с тобой, ты, рабыня, не должна отказывать и выполнять все пожелания гостя, какими бы странными они не оказались.
- Д-да, Господин, - девушка сразу же притихла.
Такого поворота она не ожидала. Быть служанкой – это еще куда ни шло, но безропотно исполнять капризы гостей?! Она ведь не проститутка, готовая лечь под любого.
- Ты теперь моя рабыня, - словно прочитав её мысли, твердо сказал Господин, - И ты должна постараться. Иначе…
- Я поняла, Господин, - сдавленным голосом произнесла Маша, - И это навсегда?
- Всё зависит от обстоятельств, - как-то обыденно сказал «Хриплый», - Если ты мне наскучишь или огорчишь еще как-нибудь, продам тебя другому собственнику.
После таких слов девушка совсем сникла. Ей до боли стало обидно, что её, живого человека используют, как бессловесную игрушку, вещь, куклу. Она чудом удержалась, чтобы не разрыдаться, прекрасно понимая, что её слезы всё равно ничего бы не изменили, а только осложнили бы её существование. Вот именно, существование!
Хозяин, тем временем, смыв с тела рабыни всю пену, закутал её в большое махровое покрывало и отнес в столовую, откуда доносился умопомрачительный запах тушеного мяса. Маша почувствовала, как у неё сосет под ложечкой от голода. Она наворачивала гречку с кусочками говядины с таким азартом, будто это была последняя трапеза в её жизни. Господин намазал ей маслом огромный ломоть еще теплого серого хлеба и поставил большую кружку с чаем.
Сам, сидя напротив рабыни, он ничего не ел, а только пристально наблюдал за девушкой. На его маленьком, совершенно плоском лице играла легкая, совершенно холодная улыбка, от которой пленнице становилось не по себе. Но сказать об этом она не решалась, опасаясь рассердить этого странного громилу, один кулак которого был больше её собственной головы. Такой не остановится ни перед чем.
- Поела, рабыня? – «Хриплый» резко встал из-за стола.
- Спасибо, Господин, - машинально ответила девушка.
- Тогда иди за мной, - мужчина вышел из столовой.
Путаясь в длинном покрывале, Маша поплелась за Хозяином. Дом был огромным со множеством комнат и коридоров, и девушка испугалась, что может заблудиться в этом лабиринте. А ведь есть еще и второй этаж, а может быть, и третий. Но Господин подвел рабыню к маленькой двери, расположенной прямо под лестницей. Открыв её, «Хриплый» сделал знак рукой, приглашая Машу войти.
Оказалось, что они находятся в кладовой, которая с этих пор будет служить и спальней невольницы. Вопреки ожиданиям воздух в этом маленьком помещении не был спертым. Скорее всего, оно неплохо проветривалось. В углу под косым низким потолком стояла вполне нормальная кровать, застеленная коричневым шерстяным одеялом, на котором лежала большая дутая подушка. Рядом с лежанкой стояла низкая тумбочка, на которой сверкал в бликах маленькой лампочки изящный графин, доверху наполненный чистой водой, и стакан, украшенный замысловатым рисунком. В дальнем углу Маша разглядела унитаз и раковину. Поведя носом, она поняла, что не чувствует запахов, присущих туалету.
- Спать будешь здесь, рабыня, - пояснил Господин, - На ночь я тебя буду запирать. Кроме этого, я надену на тебя ошейник, который ты будешь носить постоянно, и за который я буду тебя опять же на ночь приковывать цепью к стене. Но не волнуйся. Цепь длинная и вполне достанет до раковины и туалета, так что, если захочешь ночью в туалет, то легко сможешь это сделать. Я надену тебе на ноги кандалы, но тоже не переживай. Они легкие. Тебе лишь нужно будет приноровиться к длине цепи. Утром я буду заковывать тебе руки, но во время сна ты будешь без них. Ложиться будешь тогда, когда закончишь все дела по дому. Подъем в шесть. У меня такая привычка.
Велев снять покрывало, он надел на Машу широкий, но легкий и хорошо отполированный ошейник и стянул его, продев в проушины толстый короткий болт и затянув гайку. Теперь рабыня не могла сама избавиться от ошейника. У неё просто не хватило бы сил свернуть гайку. Следом Хозяин заковал рабыне ноги. Браслеты были такими же, как и обруч на шее, а между ними болталась тонкая, но прочная цепочка, позволявшая девушке делать неширокие шажки.
Маша попробовала пройтись, но сразу же запуталась в цепи и чуть не упала. Господин покачал головой, но не рассердился, а сказал, что она быстро привыкнет к цепи и больше не будет спотыкаться. Пристегнув к ошейнику длинную цепь и пожелав рабыне хорошо отдохнуть, «Хриплый» вышел и запер за собой дверь. Маша опустилась на кровать и зажала голову руками. Вот она и на цепи. Вот и началась её рабская жизнь. А ведь когда-то, совсем недавно, она сама убеждала Сабину, что ей всё это безумно нравится. Дура! Идиотка!
Девушка залезла под одеяло и уткнулась в подушку. Слез уже не было, она все их оставила там, в бункере. Безучастно осмотрев своё новое жилище, Маша накрылась одеялом с головой. Измотанный организм, почувствовавший мягкий матрац, удобную подушку и теплое одеяло, тут же обмяк. В животе приятно урчало, не мучила жажда. Раны после бани не ныли. К тому же, Господин смазал их каким-то кремом, тщательно втерев его в кожу.
Маша нащупала выключатель и потушила свет. Глаза сами собой сомкнулись, тело расслабилось, готовясь отойти ко сну, и рабыня, улегшись удобнее, вскоре тихо засопела, погрузившись в царство сновидений, которых она, к слову, давно не видела.
Допрос «Дуси», в миру Беленко Дмитрия Семеновича, и Катерины шел уже больше трех часов, но результатов никаких не дал. Оба упорно молчали. Вызванный из области опер с каждой минутой всё больше терял терпение. Наконец, хлопнув ладонью по столу, он вскочил со своего стула и выпрыгнул за дверь.
- Я эту падлу сейчас на части разорву, - процедил он сквозь зубы, - Пидор гнойный! Еще кочевряжится!
- Тихо, капитан, - попыталась успокоить его Сабина, - Сдается мне, что они оба кого-то сильно боятся. Вот и молчат, как партизаны.
- И что с того? – опер недовольно поморщился, - Что прикажешь мне с этим их страхом делать? На стенку повесить?
- Погодите, - встряла Ольга, - Я, кажется, знаю, как разговорить «Дусю». Катька всё равно ничего не скажет, и её не испугаешь. А вот этот кадр…
- И как же? – опять криво ухмыльнулся следак.
- Если позволите, - девушка кивнула на дверь кабинета, - Только я сама. Вы здесь подождите.
- Нет, подруга, я с тобой! – вмешалась Сабина, - Ты местности не знаешь, а я сразу просеку, когда он правду говорит, а когда лапшу на уши вешает.
Обе подруги, обменявшись парой фраз, решительно вошли в комнату. «Дуся» сидел около стола и ковырял толстым, похожим на сардельку, пальчиком выщерблину на стуле. Завидев двух девушек с раскрасневшимися лицами, он весь сжался и втянул голову в плечи. Сабина и Ольга встали по обеим сторонам от него и разом положили руки ему на плечи.
- Ну, всё, мил дружок! – стараясь говорить спокойно, произнесла Сабина, - Собирайся. И подмыться не забудь.
- Куда это? – заморгал глазками Беленко.
- В камеру, - так же спокойно сказала Оля, - Там тебя уже ждут с нетерпением восемь голодных мужиков. Представляешь, какая радость тебя там ожидает? Будет реальный праздник плоти.
- Да вы что? – вдруг заорал толстячок, - Они же меня там… там…
- Ага, - довольно улыбаясь, оскалилась Сабина, - Ты у них в пять минут станешь звездой порно экрана! Ну, чего расселся? Подъем! Я сама тебя туда сопровожу!
- Нет! – «Дуся» был уже на грани обморока, - Нет! позовите следователя! Я всё скажу! Всё!
Капитан шел к столу медленно, поминутно останавливаясь около очередного стеллажа, изучал его, давая свои комментарии. Потом чинно сел и раскрыл «Дело».
- Итак, гражданин Беленко, - размеренно произнес он, - Я Вас внимательно слушаю.
- Пусть они выйдут, - «Дуся» кивнул на девушек.
- Они останутся, - мило улыбнувшись, заверил его опер, - И хватит торговаться. Конвой заждался.
- Он убьет меня, - плаксиво простонал толстяк и обхватил голову руками.
- Говори… те, - поправился следователь, - Не тяните резину. Так что там случилось?
- Вашу девушку забрал «Крот», - промямлил «Дуся», - Я сам видел, как он этой рыжей Катьке деньги давал. Не знаю, сколько, но много.
- Куда он её повел? – встряла Ольга.
- Он запаковал её в мешок и унес, - уже сквозь слезы лепетал Беленко, - К себе понес, домой. У него где-то здесь хата есть.
- Где именно? – спокойно спросил капитан, - Ну, Беленко! Сказал «А», так говори уже и «Б»!
- У «Нового моста», - наконец, выдавил из себя «Дуся», - там недавно новый коттеджный поселок построили. Пятый дом от угла, на отшибе, рядом с опушкой леса.
Девушки вылетели из кабинета и опрометью бросились к участковому. Тот сидел за столом и с жадностью поедал огромный бутерброд, который сварганила ему секретарша. Перед ним по стойке «смирно» вытянулся Остапчук.
- Ну, товарищь капитан! – канючил старлей, - Ну, не знал я!
- А должен был знать, - нравоучительно вколачивал участковый, - Тебе зачем погоны дадены? Зачем властью озаботили? Вот иди и подумай! А я тоже подумаю, что с тобой дальше делать.
- Есть, - Остапчук вяло козырнул и хотел уже выйти, но наткнулся на Ольгу.
- А вам что здесь надо? – взревел капитан.
- Карту и фотки преступников, - не раздумывая, сказала Сабина, - Фотоморда «Крота» имеется?
- И что? – участковый вновь схватился за бутерброд.
- Ничего, - буркнула девушка, - Вот накатаю жалобу на тебя, хрен старый, тогда быстро узнаешь, что!
- Ты, это, Артуровна, не зарывайся! – взвился капитан, - Вот тебе карта, вот фото «Крота». Дывысь, мать твою!
Сабина схватила фотографию и быстро вышла из кабинета. Остапчук уставился на Ольгу.
- Что это с ней? – спросил старлей.
- Ничего! – девушка выскочила вслед за подругой.
Сабина влетела в кабинет, где сидел опер, и сунула фотографию под нос «Дусе». Толстяк весь съежился, будто его собирались бить, и снова заскулил, размахивая руками. Лишь легкий подзатыльник смог вернуть его в нормальное состояние. Беленко клятвенно подтвердил, что человек на фото и «Крот» - одно и то же лицо.
Девушка выругалась и выскочила из комнаты, чуть не сбив с ног подругу, и помчалась к выходу. Оля смогла догнать Сабину только на улице. Преградив ей дорогу, она схватила девушку за грудки.
- Я одна поеду, - Сабина попыталась вырваться.
- Куда? В лапы уголовнику? Нет, тогда уж вместе! Ты одна всё равно не справишься! – кричала Оля, стараясь не пустить подругу за руль.
- Так! Стоп! – их обеих осадил старлей, - Вместе поедем. А по дороге кое-что обсудим. Я немного знаю этого кента, так что тоже буду полезен.
- Сапожки не боишься запачкать? – съязвила Сабина.
- Переоденусь, - отмахнулся парень, - Ну, чего стоим, кого ждем?
УАЗ рванул с места и в считанные секунды скрылся за поворотом. Сабина гнала по грунтовке, лавируя между ямами, сигналя и сверкая фарами. Её руки сжимали руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Девушка была сосредоточена и абсолютно спокойна. Ольга от страха вжалась в сиденье и не могла сказать ни слова. Лишь один старлей еще пытался как-то шутить, но и его пыл вскоре угас.
- Шумахер! – крикнул Остапчук, когда вся троица подъехала к его дому, - Десять минут, и я полностью ваш!
Парень выскочил из автомобиля и скрылся за оградой. Только тогда Оля увидела на глазах подруги слезы. Обняв её за плечи, девушка прошептала:
- Савушка, милая! Ну, чего ты?
- Я испугалась, что реально придется сражаться с этим упырем одной, - еле сдерживая рыдания, сказала Сабина, - Спасибо тебе! И старлею тоже.
- Ну, и как после этого я бы смогла смотреть тебе в глаза? – Ольга достала платок и заботливо вытерла подруге слезы, - Конечно, вместе. А чего это участковый на Остапчука тянул?
- За Зинку, знакомицу твою выговаривал. По закону старлей должен был её закрыть, а он отпустил. Ну, Зинка и слилась в неизвестном направлении. Кстати, а ты знаешь, откуда она притаранила тебе медок и молоко?
- Сказала, что у деда на пасеке взяла, - пожала плечами Оля.
- Ага, а молоко у тетки в хлеву надоила, - с кривой усмешкой сказала Сабина, - Врала, как всегда! Никакого деда у неё нет и никогда не было. А с пасеки этот бидон с медом она просто стянула, как и молоко. На ферме канистру ополовинила, за что чуть по шее от доярок не огребла.
- Во падла! – в сердцах воскликнула девушка, - Приедем домой, я этот мед в болото скину!
- Не надо, - отмахнулась Сабина, - Когда пасечник узнал, для кого Зинка сперла мед, заявление тут же порвал и сказал, что еще даст. Не обеднеет. А молоко и так списали. Какая-то девка по пьяни бочку опрокинула. Именно ту, в которой Зинка паслась.
Ждать старлея пришлось долго. Сабина уже начинала терять терпение, пару раз сигналила, высовывалась из окна. Оля, как могла, успокаивала подругу, но было видно, что девушка сама сильно нервничает. Как только парень появился на крыльце, взревел мотор, и друзья помчались в сторону окружной дороги, намереваясь оттуда проникнуть в элитную новостройку.
- Слушай, Генрич! – вдруг подал голос Остапчук, - А как ты собираешься воевать с «Кротом»?
- Руками! – зло бросила Сабина.
- Э, нет, дорогая! – рассмеялся парень, - Просто голыми руками ты его не возьмешь! Знаешь, откуда у него такое погоняло?
- Ну? - девушка вся напряглась.
- Расскажу я вам маленькую сказочку, детки, - старлей сунул в рот сигарету, но зажигать её не стал, - Короче, объявился в наших краях лет эдак десять назад некто «Демид». Мужик грозный во всех отношениях. Три ходки за грабеж с тяжкими телесными и прочее, прочее, прочее. Местная братва захотела взять его в оборот. Прикатили на трёх джипах, чин-чинарем, выстроились в ряд, речевки поорали, мол, выходи, подлый трус! А он не отзывается. Сунулись в берлогу, а он исчез. Вот был дома, а вот его уж и нет. Поискали, погрызлись меж собой, да и подались восвояси. А через неделю магазин кто-то подломил. И автограф даже оставил в виде сломанной челюсти у кассира. Ну, ясный пень, «Демид» постарался! Братва туда-сюда! Нет грабителя, хоть волком вой! Да и пахан жмет, мол, найдите по любому! А тут парнишка один появился и пахану говорит, что хочет прежнее лежбище «Крота» осмотреть. Может, нароет чего. Взяли его под белы рученьки и на хату. Пацан этот ушлый оказался. Побродил, постучал, почесал в затылке, а потом и показал братве три потайных выхода и четвертый в перспективе. Ну, самый настоящий крот.
- Это братва ему кликуху такую дала? – усмехнулась Сабина.
- Ну, не я же! – старлей молчаливо попросил разрешения закурить.
- Дыми, если Оля позволит, - кивнула девушка, - Скорее, барсук или полевка. Кроты просто ходы роют. А дальше?
- Дальше было еще три ограбления с таким же почерком, - продолжал Остапчук, - Но братва тоже клювом не щелкала. Нашли «Демида» и обложили, как медведя. А когда он выскочил, шмальнули в него из дробовика. Говорили, что нормальный человек давно бы ласты склеил от таких ран, а этот только быстрее дёру дал. А месяца через два несколько конкретных пацанов вместе с паханом в ящик сыграли.
- Серьезный противник, - покачала головой Оля, - Тут нужна хитрость, а не грубая сила. А что еще про него известно?
- Силен неимоверно, умен, вынослив. Может долго в ледяной воде плавать, бежать без устали. Почти не чувствует боли. Алкоголь на него не действует. Какая-то хрень в организме блокирует действие спирта. Ну, служил в спецназе, воевал в горячих точках. Как выяснилось, контужен был. Возможно, от этого и появились в его психике некоторые сдвижки. Судя по рассказам сокамерников и тех, кто вместе с ним зону топтал, «Крот», то есть «Демид» иногда начинал болтать про власть и желание прикупить себе девочку- рабыню. Ну, все, понятное дело, начинали ржать, но не долго. Пока первому в зубы не треснет. Потом все сразу замолкали.
- А мы и сделаем всё хитро! – вдруг сказала Сабина, прибавив газу, - Всё будет культурненько, инеллигентненько!
- Есть идеи? – оживился старлей.
- Мы этого супермена спать уложим, - подмигнула девушка, - Егеря, когда нужно усыпить животное, чтобы его осмотреть или окольцевать, стреляют специальными ампулами. Сейчас заскочим на склад, и я там возьму винтовку и пару-тройку таких патронов. Но учтите, действие препарата ограничено. Кабана или лося обездвиживает минут на сорок, человека – на час, не больше. Так что думайте, что делать, когда он проснется.
- А можно ему ввести что-нибудь, чтоб подольше спал? – спросила Оля.
- Молодец, девка! – Сабина резко развернулась и помчалась в поселок.
Маша старательно терла пол в комнате. Сегодня Господин поднял её с постели очень рано, велел сходить в туалет и вымыться под душем. Потом он выдал рабыне её повседневную одежду: черное короткое платье с полукруглым вырезом и белый передник. Тонкая материя обтянула стройное тело девушки, а плотные груди призывно и соблазнительно вздулись над линией декольте. Упругие ягодицы двумя прелестными мячиками обозначились сзади, а когда невольница повязала на тонкой талии передник, её фигура стала и вовсе неотразимой.
Голову Хозяин обрил под ежик, по возможности обровняв волосы, и велел покрыть белой косынкой и сам завязал концы сзади узлом. Ноги девушки Хозяин обул в мягкие узкие туфельки без каблуков, очень удобные. После того, как невольница была одета, «Хриплый» сковал ей руки спереди тонкой цепью. Маша теперь могла развести их не более, чем на ширину своих плеч.
- Теперь пойдем завтракать, рабыня, - сказал Господин.
Девушка расставила на столе тарелки и приборы на двоих, что её немного удивило. Мужчина сел за стол и велел ей подавать завтрак. Кофе уже был сварен, бутерброды приготовлены, большой хрустальный графин был наполнен свежим, только что выдавленным апельсиновым соком. Маша сдвинула крышку и понюхала желтую жидкость.
- Ты никогда не видела апельсиновый сок, рабыня? – удивился Господин.
- Один раз, - смущаясь, ответила девушка, - В детдоме на Новый Год нам дали по маленькому стаканчику. Но это был не сок, а разбавленный водой концентрат. А такой сок я ни разу еще не пробовала, Господин.
- Ну, и не стесняйся, рабыня! – воскликнул Хриплый, - Пей, сколько захочешь!
Господин, к удивлению Маши, действительно умел прекрасно готовить. В этом девушка убедилась уже утром, когда они сели за стол. "Хриплый" поставил перед ней большое блюдо, на котором красовались поджаристые ломтики белого хлеба, накрытые всевозможными добавками, начиная от тонко порезанных кусочков постной ветчины, уложенной на майонез и приправленной сверху кругляшками помидора и свежего огурца, и украшенной веточками петрушки или укропа, и кончая сырными гренками. А от кофейника исходил такой дурманящий аромат, что у рабыни тут же заурчало в желудке.
Хозяин налил полный стакан апельсинового сока и положил на маленькую тарелочку пару бутербродиков. Маша ела с аппетитом, отправляя еду в рот маленькими кусочками, наслаждаясь незнакомыми доселе вкусами и запахами. "Хриплый" внимательно следил, как ест его рабыня, иногда делая замечания, как следует держать локти, как пить. Девушка, не выдержав, тихо засмеялась.
- Напрасно веселишься, рабыня, - Господин покачал своей маленькой головкой, - Я кое-что тебе скажу, а ты слушай внимательно и запоминай.
- Да, Господин, - Маша в миг стала серьезной.
- Рабыня, - Хозяин приосанился и принял многозначительную позу, - Всегда должна доставлять радость своему владельцу. Каждое её движение, взгляд, осанка, походка, даже поведение за столом должны быть изящны, грациозны. Чтобы Хозяин всегда желал свою невольницу. Понимаешь?
- Д-да, Господин, - тихо прошептала девушка, не сводя глаз с тарелки.
- Ты ешь, а я продолжу, - улыбнулся "Хриплый", - Так вот! У рабыни, конечно, много обязанностей. Но главная – это всегда нравиться своему Господину, что бы она ни делала. Поэтому, даже трапеза должна выглядеть красиво. Иначе рабыню больше никогда не допустят за один стол с её собственником. Ну, конечно, если в доме нет гостей, которым рабыня обязана прислуживать. Но и в этом случае она должна быть изящной и красивой, чтобы у гостей появилась зависть.
- Да, Господин, - Маша кротко опустила глазки.
- Вот! – обрадовался "Хриплый", - Уже намного лучше!
- Спасибо за еду, Господин, - мягким голосом сказала рабыня, - И за науку.
- Помой посуду и принимайся за уборку, - распорядился Хозяин, - Надеюсь, тебя учить не надо, как пользоваться пылесосом и другой техникой?
- Я попробую разобраться сама, Господин, - девушка медленно встала из-за стола и, зацепив подол двумя пальчиками, изящно оправила платье.
"Хриплый" довольно улыбнулся и удалился наверх, где тут же заперся в комнате. Маша проводила его хитрым взглядом и принялась собирать посуду. В отличие от дома Сабины, здесь был водопровод и масса других вещей, облегчающих быт. Рабыня быстро справилась с первой обязанностью. Очень скоро тарелки и чашки, аккуратно расставленные на сушке, блестели чистотой.
- Думаю, Хозяин останется доволен, - не без гордости подумала Маша.
Убирать большое просторное и мало заставленное мебелью помещение оказалось делом нехитрым и даже приятным. Тем более, что запах от моющих средств, которые девушка нашла в маленькой хозяйственной комнате, не першило в горле и не бил кашель. Запах был нежным, даже приятным. Рабыня быстро приноровилась к швабре и быстро навела и без того идеальный порядок. По всему было видно, что её господин по своей натуре аккуратист и любит чистоту.
- Я начинаю гордиться тобой, рабыня, - сказал "Хриплый", наблюдавший за работой девушки с высоты лестницы, ведшей на второй этаж, - Приятно видеть, как ты стараешься.
- Спасибо, Господин, - Маша склонила головку и даже присела в легком реверансе.
- Когда закончишь, вымой руки и поднимись ко мне в кабинет, - Хозяин указал на красивую резную дверь.
Девушка быстро закончила уборку и, спрятав инвентарь, поспешила в свою коморку, чтобы привести себя в порядок: тщательно вымыла руки и даже понюхала их, чтоб не пахли "химией", поправила косынку, расправив кончики, одернула передник. Оглядев себя в небольшое зеркало, висевшее над раковиной, девушка осталась довольна собой и, позвякивая цепочками, поспешила в кабинет Хозяина, гадая, зачем он её позвал.
"Хриплый" сидел в глубоком кресле с высокой спинкой и широкими подлокотниками и потягивал из большого пузатого бокала темную жидкость чайного цвета. В другой руке он держал толстую сигару, от которой по комнате распространялся приятный сладковатый запах.
- Господин! – Маша вошла в комнату и остановилась возле двери.
- Подойди ко мне, рабыня, - тихо сказал Хозяин, - И встань на колени. Так ты должна будешь делать всегда, когда я позову тебя к себе.
- Да, Господин, - девушка покорно выполнила распоряжение.
- Цепи не мешают? – с улыбкой спросил мужчина.
- Немного, Господин, - честно ответила рабыня, но быстро добавила, - Я привыкну, Господин.
"Хриплый" кивнул и несколько минут смотрел на невольницу, будто изучал её. Потом быстро встал, отставил бокал в сторону и вытащил из кармана небольшой кожаный мешочек с тонкими тесемками. Ничего не говоря, он подошел к девушке, быстро снял с её запястий браслеты и, заведя руки за спину, натянул на ладошки мешок и крепко связал кисти.
Девушка втянула голову в плечи, и зажмурила глаза, но легкий шлепок по попке заставил её выпрямиться.
- Не сутулься! – прикрикнул на рабыню Хозяин.
- Да, господин, - прошептала Маша.
Открыв глаза, она увидела, что Господин стоит перед ней и медленно расстегивает брюки. Девушка боялась поднять глаза, но "Хриплый" подцепил её за подбородок и приподнял голову.
- Боишься меня? – как-то странно спросил он.
- Да, Господин, - сдавленным голосом ответила рабыня.
Мужчина ничего не ответил. Спустив штаны до колен, а за ними и узкие эластичные плавки, он снова уселся в кресло и притянул к себе невольницу.
- Поласкай меня, рабыня, - приказал Господин, - Ты же знаешь, как это нужно делать.
Маша склонилась над уже успевшим окрепнуть членом Хозяина. От изумления она широко раскрыла глаза и на мгновение замерла. Мужчина положил свою огромную ладонь на её затылок и принудил склониться к самой головке органа. Девушка не смогла сопротивляться силище, которая чувствовалась во всех его движениях. Она припала ртом к толстой, похожей на кулачок ребенка головке и обхватила её губками, немного втянув в себя.
Помогая себе язычком, рабыня начала сосать член, как большую соску, но Хозяин остановил её.
- Не торопись, рабыня, - тихо сказал он, - Медленно и нежно.
Маша начала лизать орган, обволакивая его своим влажным теплым язычком, чувствуя, как он всё больше напрягается и начинает подрагивать от её ласк. Девушка почувствовала, как приятно пахнет член её Господина. Наверное, он пользуется дорогими дезодорантами и знает меру, а не выливает на себя половину флакона. Запах его тела был приятным, даже нежным, и рабыня невольно сравнила ароматы Хозяина с запахами Сабины и с огорчением признала, что её Госпожа пахла куда приятнее.
Мужчина несильно, но настойчиво надавил на затылок, и девушка буквально насадилась на достаточно окрепший под её ласками кол. Но Господин был опытен в таких делах и не стал впихивать своё орудие до самой глотки, чтобы рабыня не начала давиться. Он мягко надавливал до тех пор, пока головка не упиралась в нёбо, а потом ослаблял хватку, и Маша выпускала член на волю, оставляя во рту одну лишь головку, посасывая и облизывая её.
Так продолжалось не менее десяти минут, хотя, Маше показалось, что прошла целая вечность. Но вот член задергался, а Хозяин засопел, откинув назад голову. Низ его живота заёрзал и заходил ходуном, рука, лежавшая на затылке, слетела и вцепилась в подлокотник кресла до белизны в суставах. И густая тугая струя ударила в глотку Маше, заполняя семенем всю полость её маленького ротика.
- Глотай! – прохрипел мужчина.
Девушка сделала глубокий вдох и втянула в себя солоноватую массу, не без труда протолкнув в глотку всю порцию, оказавшуюся не такой уж и маленькой. Сперма провалилась в желудок, и рабыня тяжело задышала, радуясь, что не захлебнулась.
- В следующий раз я тебе слюнявчик повяжу, - "Хриплый" вытащил из кармана платок и вытер рабыне губы и грудь, - А теперь вылижи дочиста.
Маша слизала все остатки с члена и ног Господина. "Хриплый" похлопал девушку по щеке. Встав с кресла, он положил Машу животом на сидение и задрал ей подол, оголив промежность. Рабыня боялась повернуть голову. Она уткнулась лицом в теплую кожу и вновь зажмурила глаза, ожидая, что Господин сейчас начнет её бить. Но внезапно она почувствовала, как его руки обхватили её ягодицы и раздвинули их, не причиняя, однако, боли.
Мягкий палец его коснулся промежности, помассировал тугой бутон влагалища, и когда оно увлажнилось, медленно раздвинул половые губки и проник внутрь пещерки, поглаживая её внутренние стенки. Маша почувствовала приятное тепло, которое начало разливаться по телу. Она невольно подалась навстречу ласкам, вспомнив, как Сабина нежно гладила её щелку.
"Хриплый" вдруг убрал руку, и девушка даже расстроилась, что всё так быстро закончилось. Но вот в норку уткнулось что-то плотное и немного холодное. Вновь руки Хозяина взялись за её ягодицы, раздвинули их, и упругий, вновь набравший крепость, член начал протискиваться в её лоно, раздвигая стенки и проникая всё глубже в её недра. Девушка выгнулась, задрав голову, и тихо застонала, ощутив, что орган Хозяина заполнил её до предела.
По её телу пробежала мелкая дрожь. Член начал двигаться внутри неё. Сначала медленно, потом темп ускорился, проникновения стали глубже и отрывистее, заставляя рабыню с каждым новым толчком тихо вскрикивать и стонать, когда Господин выходил из неё. Ноги дрожали от напряжения, на лбу выступили капельки пота. Но Маша ничего не замечала кроме члена, буравившего её, и рук Хозяина, сжимавших её ягодицы.
С каждой минутой толчки становились сильнее, но не на столько, чтобы причинить боль. Наоборот, девушка хотела, чтобы член её Господина проник ещё глубже, достал до самых отдаленных уголков её разгоряченного тела, прошил её на свозь! "Хриплый" понимал это, но сознавал, что при гигантских размерах своего органа он попросту покалечит невольницу.
Он двигался быстро, но аккуратно, контролируя и себя и рабыню, уже неистово крутившую задом, ловя член и насаживаясь на него. Они оба стали одним организмом, желавшим поскорей достичь пика блаженства. И вот, сделав еще несколько мощных толчков, Хозяин вогнал свой кол до предела в лоно девушки и замер, услышав громкий счастливый крик партнерши, когда он извергся в неё с такой мощью, что у рабыни даже закружилась голова.
Она дернулась и затихла, уронив голову на сиденье. Её тело расслабилось, ноги от усталости задрожали и разъехались бы в стороны, если бы её вовремя не подхватили сильные руки Господина. Он легко поднял девушку и отнес в ванную комнату, где, усадив на бортик, сам подмыл её, при этом целуя девушку в губы. Маша сидела на краю ванны и глядела на этого странного человека совершенно сумасшедшими от счастья глазами, не в силах произнести ни единого слова, ни звука.
- Устала? – как-то обыденно вдруг спросил он, поглаживая девушку по вздымавшейся из-под выреза груди, - Заездил я тебя?
- Ох! Уф! Нет, Господин! – улыбаясь, ответила она.
- Я уложу тебя отдохнуть, рабыня, - голос Хозяина звучал твердо, но Машу уже не пугал.
Насухо вытерев невольнице промежность, "Хриплый" отвел её в коморку. Уложив на кровать, он снял с ног кандалы и связал их тонкими ремнями. Приподняв девушке голову, он мягко вставил в её раскрытый рот пластиковую затычку, вшитую в мягкую кожаную накладку, и затянул на шее ремешок. Звякнула цепь, пристегнутая к ошейнику. Господин накрыл рабыню одеялом и, поцеловав в лоб, вышел, погасив свет и заперев за собой дверь.
Маша, поёрзав на мягкой койке, устроилась поудобнее и закрыла глаза. Сразу же перед ней возник образ её Господина, но не такого уродливого, а вполне симпатичного, одетого в красивый расшитый золотом камзол и высокие сапоги. На боку у него висела богато украшенная шпага, а на среднем пальце сверкал перстень с огромным алмазом, свет от которого слепил глаза.
Перед красавцем-гигантом стояла на коленях закованная в кандалы и одетая в черное с круглым вырезом платье и белоснежный передник девушка с длинными каштановыми волосами, спадавшими на плечи мягкими волнами. Её большие карие глаза пожирали мужчину, рот был приоткрыт, демонстрируя безукоризненно белые и ровные зубы. Алые губы были чувственны и влажны.
Мужчина подхватил тонкий поводок, пристегнутый к изящному ошейнику, охватывавшему тонкую шейку рабыни, помог подняться ей на ноги и повел по широкой мраморной лестнице, украшенной большими вазами с яркими живыми цветами, в огромный дворец с высокими сводчатыми окнами и мраморными колоннами. И все им кланялись и восхищались их красотой и молодостью.
- Может быть, и такое счастье тоже возможно? – подумала Маша, открыв глаза, - Ох, не знаю!
- Мы теряем время! – Остапчук сидел на стуле и нервно дергал коленкой, - Скоро начнет темнеть. Может перенесем визит к "Кроту" на завтрашнее утро?
- Хватит дергаться! – прикрикнула на парня Сабина, - Нервный, что ли? Как тебя в органах держат?
- Тихо! – вдруг крикнула Оля, - Подеритесь еще! Надо думать, как этого красавца из берлоги выманить. Если уж мы собираемся радеть за правду, то действовать нужно строго по закону. А это значит, что без разрешения в его дом мы зайти не сможем, а он, естественно, нам такой любезности не окажет.
- У тебя есть конкретное предложение? – ехидно спросила Сабина.
- Сейчас посмотрим, что у нас имеется в шкафчике! – Ольга подошла к гардеробу и распахнула его.
- Что ты ищешь? – Сабина с нескрываемым любопытством уставилась на подругу.
- Вот! – девушка вытащила простенькое платьице в мелкий розовый горошек и смешные ботики.
Спрятавшись за шторкой, она быстро переоделась и вышла на обозрение публики. Старлей сразу же прыснул со смеху, схватившись за живот. Сабина сидела на кровати, распахнув рот.
- Тебе бы еще соску в рот и погремушку на шею, - не переставая хохотать, предложил парень.
- Вместо того, чтобы ржать, - серьезно заметила Оля, - Заплети мне две косички и, если есть, вплети туда ленты.
УАЗ тронулся в путь, когда уже начинало смеркаться. Их план был предельно прост и, в то же время, опасен. Но друзья не задумывались над этим. Главное – вытащить из лап уголовника Машу. А за это можно и рискнуть.
Сабина вела машину на предельной скорости. Остапчук связался по рации с постом ДПС, чтобы те дали зеленую улицу. Оля сидела на заднем сидении и в который раз проговаривала свои реплики, как молодой актер, первый раз готовившийся выйти на сцену. Рядом с ней лежала винтовка с оптическим прицелом и патроны, которые Сабина просто стащила со склада.
- Оленька, - подруга повернулась к девушке, - Молю, не переиграй. Перед тобой будет стоять матерый волк, хитрый и коварный. Чуть почуешь опасность – беги со всех ног!
- Да-да! Конечно, - успокаивала её Ольга, - Только и вы не зевайте. И не промахнись.
- Ладно, - отмахнулась Сабина, - Надеюсь, что оптика не подведет. Только бы сработало.
Дом стоял на отшибе, окруженный со всех сторон высоким каменным забором. Над воротами горели два "пушкинских" фонаря, тускло освещая вход. На улице не было ни души. Сабина остановила машину на темном пятачке и первым делом вскарабкалась на дерево, ища подходящую позицию. Среди густых веток её было совсем не видно, зато девушка, как на ладони, видела двор и узкую калитку.
- Эй, парень! – позвала она Остапчука, - Подкинь винтарь! Подгоню окуляры.
"Хриплый" отпер коморку, в которой спала Маша, и включил свет. Девушка тихо лежала на кровати с закрытыми глазами. Постель была не смята, одеяло не сброшено. По всему было видно, что рабыня не брыкалась и не истерила. Она просто спала.
- Какая послушная, - усмехнулся Хозяин, - Повезло же! Две другие до самого конца брыкались, бились, обзывались и грозили самыми страшными карами. А эта…
Он подошел к девушке и осторожно тронул её за плечо. Маша распахнула свои большие глазищи и уставилась на мужчину. Но в её взгляде не было страха иди ненависти. Она просто смотрела на своего Господина, как и должна смотреть рабыня. "Хриплый" сел на край лежанки и еще раз погладил девушку по плечу.
- М-мгу, - промычала Маша и повернулась на бок.
- Хочешь в туалет? – спросил Хозяин.
- У-у, - замотала головой невольница.
- Ну, тогда полежи немного, - Господин встал и направился к двери, - Я скоро за тобой приду.
Он вышел, но оставил дверь открытой и не выключил свет. Маша прислушалась к шорохам, доносившимся из комнаты, но понять их причину не смогла. Лежать на спине со связанными за спиной руками было неудобно, и она перевернулась на другой бок и уставилась в стену. Девушка пыталась вспомнить, что ей снилось. Что-то очень хорошее, красивое, доброе. Но что? Нет, память отказывалась сотрудничать, и Маша сокрушенно вздохнула.
- Что страдаешь, рабыня? – "Хриплый" появился в дверном проёме, толкая перед собой инвалидное кресло.
- Ум! – промычала рабыня, уставившись на этот странный экипаж.
Хозяин отстегнул от ошейника цепь и усадил девушку на каталку, заведя ей руки за спинку. Маша почувствовала, что он крепко привязал её за локти к креслу. Щелкнул карабин, и её ошейник прижался к спинке. Широкий ремень обхватил талию, лишив рабыню возможности двигаться. Последним штрихом были ноги. Их Господин тоже привязал к опорам сидения.
- Ты хорошая девушка, - сказал он, покатив кресло в залу, - Я решил пока не отдавать тебя другому собственнику. Побудешь у меня. Но для этого я должен поставить тебе своё личное клеймо.
Услышав эти слова, Маша сразу поняла их смысл. Она замычала и забилась на кресле, но ремни держали её крепко. "Хриплый" тихо засмеялся и погладил девушку по голове, заверив её, что постарается сделать всё быстро и не очень больно. Рабыня слушала его, дрожа от страха. Слезы лились из её глаз рекой, но "Хриплый" и не думал отступать от своего замысла.
В зале горел камин, а в его углях торчал металлический прут, как Маша поняла, с тавром на конце. Господин поворошил угли и вытащил прут. На его конце раскаленный докрасна, сверкал набалдашник с отчетливо различимой буквой "S" и какими-то непонятными символами внизу. Девушка зарыдала в голос и вновь забилась на кресле.
- Тише, рабыня! – прикрикнул Хозяин.
Он расстегнул застежку на платье и сдвинул его немного вниз. Оголились прекрасные плотные груди, похожие на половики мячиков. Господин не удержался от соблазна и погладил нежную бархатистую кожу, дотронулся до плотных бусинок сосков и причмокнул языком. Не отходя от рабыни, он придвинул к креслу небольшой столик, на котором были разложены медицинские инструменты.
- Пока клеймо нагревается, - сказал он, - Я вставлю тебе в соски вот эти маленькие колечки и соединю их цепочкой. Правда красивые?
Маша снова замычала. "Хриплый" смочил ватку спиртом и уже хотел протереть сосок, как вдруг раздался дверной звонок.
- Дьявол! – выругался Хозяин, - Кого еще там черти несут?
Резкая трель прозвенела еще раз более настойчиво. "Хриплый" отбросил в сторону ватку и пошел к калитке, намереваясь вышвырнуть любого, кто бы там ни был. Завизжала тяжелая железная створка. Мужчина выглянул наружу.
- Дяденька! – перед ним стояла девчушка и нервно теребила подол своего коротенького платьица, - Дяденька! К Вам на участок забежал мой котенок! Позвольте, я поищу его! Он совсем маленький!
- Котенок? – мужчина сглотнул слюну, - Какой еще котенок?
- Маленький, белый с черным пятнышком на головке! Дяденька! Ну, пожалуйста!
Девчушка начала всхлипывать и тереть глаза кулачками. Всё её тело тряслось не то от холода, не то от плача. "Крот" почесал свою маленькую голову и высунулся еще больше. В следующее мгновение прозвучал глухой хлопок, и игла прошила мясистую шею здоровяка. Он хрюкнул и быстро обернулся. Девочка отскочила в сторону на несколько шагов. Прозвучал второй хлопок, и еще один укус в область поясницы.
- Ах, ты.., - взвыл мужик, стараясь схватить незваную гостью за шиворот.
- В сторону! – раздался крик.
Темная тень метнулась к калитке, и "Крот" получил сильный удар между ног. Охнув, он присел на корточки, схватившись за пах. Перед его глазами мелькнул ботинок, и сильный удар в лоб опрокинул мужчину на землю. "Крот" хотел подняться, но его тело вдруг налилось свинцом и не слушалось хозяина.
- Спи, моя радость, усни, - Сабина одним прыжком оседлала противника, - Шприц! Быстро, мать вашу!
Игла вошла в область ключицы, и желтоватая жидкость перекочевала в тело "Крота". Он недоуменно посмотрел на сверкавшие в темноте глаза девушки и откинул назад голову, потеряв сознание.
- Оля, в дом! – крикнула Сабина, - Ищи Машу! Остапчук! Вызывай бригаду! Хрен его знает, на сколько дури хватит!
Оля бросилась к крыльцу. Распахнув дверь, она влетела в огромную залу, залитую ярким неоновым светом. Около камина, привязанная к инвалидному креслу, сидела еле живая от страха девушка и тихо скулила. Рядом с ней стоял столик с инструментами и горевшей спиртовкой.
- Машенька, девочка моя! – Оля бросилась к подруге.
Трясущимися руками она еле расстегнула пряжки ремней и освободила девушку. Маша на негнущихся ногах сделала несколько шагов и рухнула на пол. Ольга подскочила и приподняла ей голову. Большие карие глаза девушки были мокрыми от слез. Она протянула руки и обвила шею подруги.
- Где он? – шепотом спросила Маша.
- Лежит на траве около калитки, - махнула рукой Оля, - Сабина и старлей успокоили его. Идти сможешь?
Она помогла девушке подняться и, накинув ей на плечи свою куртку, вывела из дома. Во дворе уже копошились полицейские, у дверей стояли два рослых ОМОНовца в касках и с автоматами. Сабина о чем-то оживленно беседовала с длинным сухощавым мужчиной.
- Ну, слава Богу! – увидев Машу, она бросилась к ней и прижала к своей груди.
- Он хотел мне в соски вставить кольца, - тихо сказала девушка, прикрывая оголенную грудь ладошками, - И поставить клеймо рабыни. Оно там, в камине греется.
- Я сейчас сама ему клеймо на член поставлю! – в сердцах бросила Сабина.
Девушки сели в машину. Маша через окно видела, как четверо здоровых мужиков грузили "Хриплого" в "воронок". Девушка всхлипнула и прижалась к Оле. Она снова была среди друзей, ей ничего не угрожало, но, почему-то на душе скребли кошки.
К машине подошел Остапчук и протянул Сабине несколько чистых бланков протокола.
- Когда придет в себя, - сказал он, глянув на Машу, - Пусть подробно всё напишет.
- Ты где так махаться научился, Рэмбо? - спросила девушка.
- Войска Дяди Васи, - пошутил парень, - Ладно, езжайте. Поздно уже. Я потом как-нибудь к вам загляну.
- А ты? – Маша уставилась на старлея.
- У меня еще есть дела, - сказал он и пошел к группе полицейских.
Осень выдалась ранней и дождливой. Не было дня, чтобы не лило. Но подруги не горевали. В конце августа они перебрались на "Ведьмин Хутор" и теперь наслаждались его простором и красотами. Когда Маша совсем оправилась, Сабина снова стала выводить девушек в лес, где учила их всем премудростям, которые должны знать "хранители леса", как она сама называла это занятие.
Дочка Лешего оказалась не только знатоком природы, но и прекрасной наставницей, и её подопечные с удовольствием слушали пояснения, которые давала их начальница и старшая подруга. Уже через пару недель они сами могли свободно ориентироваться в непроходимых зарослях, определять стороны света, направление движения лесных обитателей, распознавать их жилища. Оля и Маша к учебе относились со всей серьезностью, понимая, что в скором времени они сами должны будут заступить на дежурство на своём участке.
Вот и в этот раз девушки весь день провели в лесу. Сабина показывала подругам лосиную тропу. А когда прямо перед ними словно из-под земли вырос огромный бык, Сабина, отбросив в сторону карабин, который всегда брала с собой, подошла к сохатому и протянула к его морде руку. Лось сперва недоверчиво раздул ноздри, но потом склонил к девушке голову с огромными рогами и несколько минут стоял неподвижно, пока Сабина чесала его за ухом, что-то нашептывала, а зверь будто бы улыбался.
- А ведь они понимают друг друга, - прошептала Оля, крепко держа за руку Машу, во все глаза наблюдавшую эту удивительную картину.
- Ага, - согласилась девушка, - Это её мир.
Сабина, тем временем, хлопнула красавца-лося по крупу, и тот, смешно задирая свои длинные ноги, побрел в чащу, продираясь сквозь заросли орешника.
- Хороший зверь, - заключила дочка Лешего, - Умный. Я ему на ухо метку поставила. Теперь можно будет отследить его путь. Уф! Притомилась я сегодня. Девки! Баньку сварганим?
После прогулки по болотам и буреломам баня для подруг была самой желанной наградой. Оборудованная по всем правилам, она располагалась в дальнем крыле дома и была намного уютнее той, которая стояла в лесу возле старой избушки. Сабина постаралась на славу, заказав самые лучшие материалы, и сама не отходила от строителей, пока не убедилась, что баня готова.
Сбросив с себя всю одежду, девушки зашли в парную и уселись на скамьи, балдея от мягкого пара и запахов, исходивших от каменки. Сабина потрепала Машу по уже прилично отросшим волосам и сообщила, что в ближайшие выходные они поедут в город прикупить кой-какого барахлишка, а, за одно, и сходят в парикмахерскую.
- Мы сделаем из тебя такую конфетку! – Сабина причмокнула языком, - Все от зависти лопнут!
- А мне оно надо? – грустно заметила девушка.
- Маша, ты чего? – удивилась Оля, подсев поближе и обняв подругу.
- Ага, - протянула Маша, - Опять найдется какой-нибудь идиот, который захочет заиметь меня, как рабыню.
- А мы ему член откусим! – засмеялась Сабина.
Оля притянула к себе Машу и уложила её спиной на свою грудь. Девушка чуть вздрогнула от неожиданного прикосновения упругих сосков подруги к её спине, но потом расслабленно устроилась на теплой груди девушки. Оля положила свои ладони на упругие холмики и пальцами начала поглаживать нижнюю часть грудей. Её влажные губы легли на шею, и девушка коснулась нежной кожи языком.
Маша лежала в объятьях подруги, прикрыв глаза. Её ноги сами собой разошлись в стороны, открыв аккуратную раковинку влагалища, начавшего увлажняться и приятно ныть, разливая тепло по всему телу.
- Какая же ты миленькая, - Сабина подсела к девушке и провела рукой по её плоскому животику, - Красавица моя.
Наклонившись вперед, она нежно поцеловала Машу в ямочку пупка, спустилась ниже и лизнула нежный розовый бугорок клитора. Поменяв положение, девушка обхватила руками упругие ягодицы и припала губами к промежности. Пухленькие половые губки разомкнулись, открывая доступ к розовой, блестящей смазкой вагине, язык любовницы устремился в теплую щелку и завертелся там, обволакивая стенки влагалища, не пропуская ни одного милиметра.
- О-о-х! – застонала Маша.
Вывернув голову, она, не открывая глаз, начала искать губы Ольги. Подруга чуть развернула девушку за плечи и захватила губами её ротик. Их горячие влажные языки переплелись и закружились в бешеном любовном танце. Маша старательно ловила ртом губы партнерши и двигала низом живота, помогая Сабине, которая присасывалась всё сильнее к раскрывшемуся бутону.
- Я вас люблю, мои милые, - стонала девушка, отдаваясь ласкам подруг, - Мне никто больше не нужен!
Пока Оля продолжала целовать и ласкать подругу, Сабина отстранилась и отошла в сторону. Достав из пакетика новенький презерватив, она ловко накатила его на свой уже окрепший член и вернулась к подругам. Встав на лавку коленями, она приподняла задик любовницы и положила её бедра на свои. Член коснулся раскрытой промежности и затрепетал всеми клеточками. Умело направив его в пылающую страстью щелку, девушка мягко подалась вперед, и её орудие, раздвинув стенки жаждавшего любви лона, проскользнуло внутрь.
Маша всхлипнула и тоже подалась навстречу удовольствиям. Сабина, выждав несколько секунд, задвигалась внутри партнерши, положив свои ладони на тонкую талию девушки, придерживая её, чтобы та не сползла. Её движения были мягкими и ласковыми, и, в то же время, мощными и глубокими, позволяя члену нырять в разгоряченную пещеру на всю глубину.
Оля тоже не сидела без дела. Обняв подругу за шею, она покрывала страстными поцелуями лицо, плечи, шею. Девушка чувствовала, как дрожит от возбуждения тело партнерши, как отрывисто её дыхание, как сильно бьётся её сердечко.
Маша застонала и, выгнувшись дугой, содрогнулась всем телом и замерла на несколько мгновений. Подруги подхватили её напрягшееся тело и бережно уложили на лавку, поглаживая его и целуя.
- Я.., - девушка не могла говорить, - Я… Я не знаю… Я была на небесах…
- Ну, туда тебе еще рано, - усмехнулась Сабина, сдергивая с члена презерватив, - Но и нам ты доставила немало радости. Спасибо тебе, сестренка.
- К-как? Как ты её назвала? – усмехнулась Оля.
- Только не говори, что не поняла, - Сабина обхватила девушку за шею и взасос поцеловала в губы, - И ты тоже мне теперь, как сестра.
- А ты с нами так обошлась, - театрально покачала головой Оля, - Заманила, связала, рты позатыкала. Нехорошо.
Она отошла сторону, всем своим видом давая понять, что расстроена. Сабина насупилась, но потом тихо, как кошка, подкралась сзади и обхватила девушку руками. Оля попыталась вырваться, но дочка Лешего была сильнее её. Развернув девушку к себе лицом, она обхватила её за плечи и впилась губами в приоткрытый рот. Оля сразу же перестала дергаться. Её руки, как змеи, обвили шею Сабины, и подруги повалились на лавку, жарко и страстно целуясь.
Маша смотрела на девушек с легкой улыбкой на лице. Она была рада, что подруги просто шутят, а не выясняют отношения. Приподнявшись на локте, она видела, как Оля, положив Сабину на спину, устроилась у неё между ногами и нежно поглаживала её вновь окрепший член.
- Сейчас я тебя приласкаю, - шептала девушка, целуя набухшую головку, - Сейчас, мой миленький.
Она сомкнула губы, обхватив ими стержень, и начала посасывать его, двигая головой. Сабина откинулась назад и замерла, раскинув руки в стороны. Оля вылизала стержень от основания до головки и в довершение нежно поцеловала его. Закинув одну ногу, она уселась на партнершу сверху и мягко насадилась на член, утопив его в своей щели до предела.
- Иди к нам, - позвала она Машу.
Девушка соскочила с лавки и в мгновение ока оказалась позади Оли, обхватив её руками. Она накрыла ладошками полные груди подруги и начала их мять и гладить, одновременно покрывая поцелуями шею и спину девушки. Оля, тихо мурлыча, начала двигаться вверх-вниз. Сначала медленно, потом всё быстрее и отрывистее, то нанизываясь на плотный кол Сабины, то выпуская его почти полностью, оставляя в себе лишь головку.
Сабина, помогая любовнице, приподнимала зад, когда Оля опускалась, насаживаясь на член, и от этого проникновение становилось более глубоким и чувствительным, плотная головка упиралась в заднюю стенку органа, надавливая на возбужденные мышцы, и Оля заходилась в сладостном крике, запрокинув голову назад, и тут же попадала под ласки второй партнерши, целовавшей её в губы, заглушая стоны.
Сабина издала гортанный рык, похожий на рев зверя, и излилась тугой струёй в Олю, затопив в ней всю пещеру. Сделав еще пару похожих на конвульсии движений, она медленно опустилась на пол и замерла, измотанная двумя бурными половыми актами, но безмерно счастливая. Её глаза блестели от слез, рот был чуть приоткрыт, влажные алые, как маки, губы беззвучно шевелились.
Обе девушки легли рядом с ней. Оля осторожно вылизала поникший член любовницы, а Маша в это время обцеловала оба соска Сабины.
- Наша Госпожа устала, - заключила она, гладя ладошкой по растрепанным волосам подруги, - Давай отнесем её на лавку и поможем вымыться.
- Ах, вы, мои рабыни! – улыбнулась Сабина, целуя Машу в лоб, - Я и сама могу добраться до лавки.
Пар обволакивал их разгоряченные тела. Девушки смотрели дуг на дружку, и на их раскрасневшихся лицах сияла счастливая улыбка, от которой в тускло освещенной баньке становилось светлее.
Потом они долго сидели за столом около огромного камина, попивая чай из больших глиняных кружек.
- Сабина, - Маша подсела ближе к подруге и устроилась у неё в ногах, - Ты обещала рассказать, почему это место называется "Ведьминым Хутором". Тут и в правду ведьмы водятся?
- Водятся, - улыбнулась девушка, - Вот, одна такая перед тобой сидит. Не страшно?
- Не-а! - помотала головой Маша, - Если ты и в правду ведьма, то добрая. Так ты же дочка Лешего!
- Ага, - согласилась Сабина, - Ну, ладно. Плесни-ка мне еще чайку. Расскажу, так и быть.
Она отхлебнула из большой чашки бурую дымящуюся жидкость и на несколько мгновений задумалась. Девушки, прижавшись друг к дружке, с нетерпением ждали начала рассказа. Сабина прикрыла глаза и начала:
- Эти постройки когда-то, очень давно, принадлежали одному графу или барону. Он сюда уезжал, как говориться, от суеты мирской. Раньше места здесь были безлюдные, глухие. Но дичи водилось много. Вот он и охотился. А вечерами с дружками пировал. Вот как-то ему в лесу встретилась девушка-простолюдинка. Не знаю, что она в глуши делала, тем более, зимой. Может, хворост собирала, может, еще что. А тут свора собак и всадники на горячих конях. Про охоту они, ясное дело, сразу же позабыли. Подхватили бедняжку и в замок увезли. Посадили в башню под замок, чтобы не сбежала, и решили бросить жребий, кому первому с красоткой поразвлечься.
Выпало графу.
- Кто бы сомневался! – буркнула Оля, плотнее прижав к себе еле дышавшую от возбуждения Машу.
- Пошел он в башню, отпер дверь узилища, а там пусто. Замок, решетка, стены – всё цело. А красотка исчезла. Ну, не в дымоход же вылетела?! Граф вернулся к гостям и рассказал о пропаже. У дружков вино в мозгах взыграло. Ринулись искать. Вскочили в седла, а лошади словно взбесились. Крутятся на одном месте, а со двора не идут. Двое свернули себе шеи, одного затоптал конь. Граф орет, плеткой машет, а поделать ничего не может.
Вдруг с крыши доносится вой. Да такой жуткий, что у оставшихся в живых мурашки по коже величиной с палец побежали. Задрали они головы, а там та самая красотка стоит и смеется над ними. Граф за ней кинулся, а она в окошко башенное юркнула, как раз в ту самую камеру, в которой её заперли. Обрадовался граф. Ну, думает, теперь она никуда не денется. Ввалился в комнату, а там на койке старуха сидит. Страшная, беззубая, вся в лохмотьях. В руке посох держит. Посмотрела она на графа, он и с катушек слетел. Умом поехал. Начал по полу кататься, трястись. Падучая, типа.
Старуха стукнула посохом о пол, граф притих. Она и говорит ему:
- Хотел ты меня пленить, а вышло совсем наоборот. Теперь ты в плену у меня будешь. Дружков твоих собутыльников я с миром отправлю. Но дорогу сюда они забудут на веки вечные. А ты послужишь мне еще.
Опять стукнула старуха посохом по полу и обернулась вновь красавицей. Больше граф домой в свой родовой замок не вернулся. Жена вышла замуж за другого и уехала в другие края. Что с самим графом стало, никто не знает, только ходят слухи, что все богатства он этой красотке отдал, а она в этом замке лечебницу для бедных открыла. Людей травами и наговорами лечила. А если заявлялись к ней инквизиторы, то с ними уже граф разбирался.
Потом этот хутор в запустенье пришел, когда эта женщина в бозе почила. С тех пор тут никто и не жил. Злые языки про привидения да колдовство разное болтали. Во время войны тут немецкий гарнизон останавливался. Пока вели себя тихо, всё было хорошо. А как начали мирных жителей расстреливать или в Германию угонять, сами и полегли от неизвестной хвори. Но, как выяснилось, бункер построить успели.
- А история вполне поучительная, - после некоторой паузы сказала Оля.
- Почему? – Маша задрала голову и посмотрела на подругу, - Я только не поняла. Та девушка и в правду ведьмой оказалась?
- Да, настоящей ведьмой, как наша Сабина, - рассмеялась Оля, - А мораль проста: на чужой каравай рта не разевай.
- А никто и не разевает, - Маша вновь уткнулась в пышную грудь подруги.
- Прямо! Вспомни того "Крота"! – ухмыльнулась Оля.
- Не хочу, - надула губки девушка, - Всю малину испортил своим клеймом, садист. Если бы не это, я бы никогда на него ничего не написала.
- Что так? – усмехнулась Сабина, - Снова захотела стать рабыней?
- Нет, - замахала руками девушка, - Но, уж поверьте, любовник он был классный.
- А, ну, тогда понятно! – в один голос воскликнули девушки, и подруги весело засмеялись.
Ночь выдалась ветреной и дождливой. Непогода разгулялась вовсю! Сабина лежала в своей кровати с открытыми глазами. Она выбрала нижнюю комнату для своей спальни, объяснив это тем, что сможет быстро добраться до узла связи, который располагался в коморке по соседству, да и до двери не слишком далеко. Подруги не возражали. Устроившись в соседних комнатах на втором этаже, они после известных событий чувствовали себя более защищенными.
Дождь барабанил по козырьку над крыльцом, хлестал в окна, шумел в вентиляционной шахте. Сабина не обращала внимания на непогоду. Её одолевали мысли. Вновь и вновь она мысленно возвращалась к той самой папке, которую отыскала в доме отца Кирилла. Не сочтя нужным поделиться своей находкой с девчонками, теперь она сильно об этом жалела, но подруги, будто нарочно, не задавали ей вопросов на эту болезненную для девушки тему.
Медленно открылась дверь. Сабина повернула голову. Около кровати в длинной ночной сорочке, переминаясь с ноги на ногу, стояла Маша. Даже в темноте было видно, как горят её огромные глаза.
- Ты что, малышка? – Сабина приподнялась на локте.
- Мне страшно, - жалобно пропищала девушка, - Ветер воет в трубе.
- Ну, залезай ко мне, - Сабина откинула одеяло.
Маша юркнула в теплоту постели и тут же прижалась к подруге всем телом. Она дрожала, но, как показалось Сабине, не от холода. Дочка Лешего обняла девушку за плечи и прижала к себе. Та быстро успокоилась и притихла, уткнувшись носиком в её плечо.
- Ты плакала, Машуня? – Сабина провела ладонью по мокрой щеке девушки.
- Я вспомнила, - Маша тяжело вздохнула, - Как наша воспиталка запирала меня и других девочек в подвал на всю ночь. Она даже попросила сделать небольшие каменные клетушки, чтобы мы не могли видеть и слышать друг друга. А утром перед тем, как выпустить, хлестала резиновым шлангом по попке. Мы потом несколько дней не могли сидеть.
- Ш-ш-ш, успокойся, родная, - Сабина сама чуть не расплакалась, представив, как эту маленькую хрупкую девчушку избивает плетью огромная бабища, как её описывала Маша, - Она тебя больше не обидит. Я ей не позволю. Я же твоя Го… старшая сестра и должна защищать тебя. Закрой глазки и спи.
- Спасибо тебе, - Маша чмокнула девушку в щеку, - Она меня уже никогда не тронет. Я письмо от подруги получила. Померла эта тетка. Две недели назад.
- Ну, и ладно, - Сабина погладила девушку по плечу, - Спи.
Маша еще плотнее прижалась к подруге и вскоре уже сопела, причмокивая во сне, совсем, как маленький ребенок.
- Машка у тебя? – раздался шепот.
- Ты чего вскочила? – в свою очередь зашипела Сабина, - Сговорились, что ли?
Оля подсела на край кровати. Её длинные русые волосы спадали на плечи мягкими волнами. Девушка перегнулась, чтобы посмотреть на Машу.
- Я вдруг услышала, что она плачет в своей комнате. Хотела подойти, а она уже к тебе ускакала. Что случилось?
- Оставь её, - отмахнулась Сабина, - Так, приснилось что-то нехорошее из прошлого. Мы должны оберегать этого птенчика, пока она не оперится.
- Но она уже взрослая, - удивилась Оля.
- Понимаешь, - Сабина чуть сдвинулась в сторону, освобождая место под одеялом для подруги, - Ей не досталось и сотой доли той ласки и заботы, которой одарили нас с тобой. У меня был отец, который любил меня. Твоя тетка, хоть и не ангел, но тоже над тобой не измывалась. А она…
Девушки замолчали, лежа в теплой постели и глядя в потолок, по которому прыгали блики от уличных фонарей, отражавшихся в огромных лужах.
- Сава, ты не спишь? – Ольга повернулась к подруге.
- Нет, - Сабина поправила подушку, - Не могу уснуть.
- Тебя что-то гложет?
- Помнишь папку, которую я вытащила из дома отца Кирилла? – после небольшой паузы спросила Сабина.
- А то, - фыркнула девушка, - Только я не успела её просмотреть.
- А там ничего интересного нет, - Сабина с горечью вздохнула, - А вот сегодня утром я встречалась с опером из райцентра. Он сказал, что в деле моего отца, наконец, можно поставить точку, но для этого нам всем необходимо собраться и кое-что выяснить. Я до сих пор не могу успокоиться. Вот и лежу, уперев глаза в небо.
- А ты расскажи, - предложила Оля, - Если выговоришься, тебе легче станет.
- А потом ты спать не сможешь, - усмехнулась Сабина, - И Машу разбудим.
- Я не сплю, - подала голос девушка откуда-т из-под одеяла, - Вы обе так шипите, что мертвый встанет. Савушка, сестричка моя любимая, а Оля права. Тебе надо вытряхнуть из себя всю гадость. Тогда легко будет. Вы не смотрите, что я веду себя, как маленькая и глупая. Я всё это проходила, только рассказывала не человеку, а маленькому смешному котенку, который у нас в общаге жил.
- Мда, - хмыкнула Оля, - Тоже выход! Кстати, мне тоже свои сердечные тайны доверять было некому. Так я фотку какого-то артиста брала и всё ему выкладывала. И так хорошо, так легко на душе становилось, хоть пой! А у тебя такая шикарная возможность имеется – людям, гомо сапиенсам всё рассказать!
- Слющай! – Сабина начала говорить с кавказским акцентом, - Что ты кущаещь, что такая умная?
- Э-э! – Оля театрально улыбнулась и подняла большой и указательный пальцы.
- Ладно, - махнула рукой Сабина, - Может, вы и правы. Завтра, нет, уже сегодня к нам заявятся гости. Сядем и обо всём поговорим. А сейчас, сестры, нам бы поспать. Утром у нас есть свои дела, а ближе к вечеру…
Девушки спорить не стали. Ольга ушла в свою комнату, а Маша, снова накрывшись одеялом с головой, пристроилась под бочок к своей обожаемой покровительнице и защитнице и очень скоро засопела, согреваемая теплом подруги. Сабина видела, как девушка улыбалась во сне. Наверное, ей грезилось что-то очень приятное и нестрашное.
Часам к пяти на «Ведьмин Хутор» начали съезжаться «гости». Оля хотела приготовить ужин, но Сабина, наморщив лоб, резонно заметила, что люди, которые соберутся у них в доме, будут обсуждать не очень приятные вопросы, поэтому, обойтись можно чаем и чем-нибудь легким.
От обилия звезд на погонах и орденских планок в просторной комнате можно было вообще не зажигать свет. Смирнов тоже надел свой китель с новыми погонами подполковника. Остапчук до блеска надраил сапоги и теперь сиял, как жених на смотринах. Директор Лесничества, видимо, под напором своей заботливой супружницы облачился в новый костюм и белую рубашку с галстуком, который шел ему, по правде говоря, как корове седло.
Приехали и незнакомые люди, среди которых была стройная женщина в строгом брючном костюме и узеньких очках, сквозь которые смотрели внимательные темные глаза. О их взгляда мороз пробегал по коже. Как выяснилось, она представляла группу экспертов, благодаря которым и удалось раскрутить это непростое дело.
Иван Иванович, призвав к тишине, зычным голосом сообщил о цели такого представительного собрания и попросил Сабину Артуровну рассказать, с чего, собственно, всё началось.
- Агата Кристи, - хихикнула Оля, - Вы, господин Смирнов, в роли Эркюля Пуаро. Не хватает мисс Марпл.
- Будет вам и Марпл, Ольга Михайловна, - заверил её Карлыч, - Не торопитесь!
- Иван Иванович, - со своего стула поднялась дама в брючном костюме, - Думаю, для начала я дам короткую справку, чтобы всем было ясно, о чем пойдет речь.
- Прошу Вас, Алиса Сергеевна, - согласился подполковник.
Дама, искусно жонглируя медицинскими терминами, сообщила об особенностях организма Сабины Генрич. Кое-кто на некоторое время потерял дар речи. На старлея вообще было страшно смотреть. Он сперва покрылся пятнами, потом побелел, как полотно. И лишь благодаря усилиям Ольги, оказавшейся рядом, парня удалось вернуть к нормальной жизни. Сама же виновница сидела с невозмутимым видом и попивала чай из огромной кружки.
- Таким образом, - чуть повысив голос, заключила Алиса Сергеевна, - На основании наблюдений и проверок разнообразного характера, которым подвергалась Госпожа Генрич, с определенной уверенностью можно сказать, что девушка вполне может адаптироваться в обществе и угрозы для нормальных людей не представляет.
- Мы это можем подтвердить даже под присягой! – выскочила вперед Маша.
- Не сомневаюсь, - кивнула головой эксперт, - Сможете, но в этом нет необходимости. А теперь прошу Вас, Сабина Артуровна.
Сабина выпрямилась, будто в одночасье проглотила кол, и не спеша начала свой рассказ:
- Вся эта катавасия началась после моего рождения. Родители, конечно, скрывали, как могли, что у них такой уродец родился. Но сколько это могло продолжаться? Первым узнал отец Кирилл, когда отец меня крестить повез. Мне уже пять годков стукнуло, я уже чего-то кумекала. А тут в церкви народу, что гороху! Отец попросил, чтобы потом, после службы. А этот поп уперся, мол, пусть все видят это таинство. Ну, с меня платьишко начали снимать, а там трусики топорщатся. А потом из них и вывалился писун. Кто в хохот, кто креститься начал, кто материться, а батюшка крест поднял и зычно так сказал на всю толпу, что предает меня и отца моего анафеме. Отец чуть ему глотку не порвал, но мужики вытолкали нас из божьего храма, а отцу еще по зубам съездили. А я стою, в чем мать родила, и плачу. Ну, отец утерся, пиджак свой на меня накинул, закутал и унес домой. А там мамаша взвилась. Не пущу, говорит, на порог, хоть в болоте топи!
Сабина замолчала и о чем-то задумалась. Девушки заметили, как её глаза увлажнились, а губы мелко задрожали. Они еще никогда не видели свою подругу плачущей. Она попросту не допускала такой слабости по отношению к себе. Маша прижалась к боку Сабины и обхватила девушку руками. Оля тоже не осталась безучастной и, нагнувшись, поцеловала её в щеку.
- Не надо сердце рвать, - тихо сказала она, - Мы с тобой. Навсегда.
Сабина вздохнула, чтобы успокоить нервы, и продолжила:
- Скандал дома улегся, но отец из семьи ушел. Как он жил, мать не интересовалась, но меня к нему отпускала. Отец водил меня по лесу, показывал, рассказывал, учил. Я постепенно и пристрастилась к лесной жизни. Но из дома уйти не могла. Мала еще была. А когда восьмой класс закончила, в Лесной техникум поступила и на четыре года уехала в город. Летом на каникулы приезжала, но больше времени проводила с отцом.
- Чем это было вызвано? – спросил Смирнов, обводя всех недобрым взглядом, - Говорите, не стесняйтесь!
- И мать и старшие сестры не давали мне житья, - горько вздохнув, сказала девушка, - Постоянно дергали, зудели, подсмеивались. Если бы я была нормальной, послал бы их куда подальше, а так… Всё это очень болезненно, когда чувствуешь и понимаешь свою неполноценность. Видимо, наше общество еще не готово к таким поворотам.
- Продолжайте, - попросил Иван Иванович.
- После третьего курса я, как обычно, приехала домой, и тут узнаю, что отец.., - Сабина замолчала и опустила голову.
В комнате повисла гнетущая тишина, которую никто не решался нарушать. В углу неожиданно послышалось тихое всхлипывание. Все повернули головы и увидели, что Маша, уткнувшись лицом в занавеску, подрагивает плечами. Оля метнулась к подруге и обхватила её за плечи. Прижав девушку к своей груди, она начала ей что-то нашептывать, гладя по волосам.
Маша оторвалась от занавески и вдруг срывающимся голосом прокричала:
- Если надо, я за Сабину отдам жизнь! Она добрая и сильная! Она меня от смерти спасла, и лап садиста вытащила, а потом целый месяц от моей постели не отходила! А вы все… Вы говорите о какой-то неполноценности! Это всех вас надо считать уродами!
- Тихо, девочка моя, - успокаивала её Ольга, - Никто ничего плохого про Саву не говорит. Перестань. Ну?
Оперуполномоченный раскрыл свою папку и достал оттуда несколько листов.
- А теперь позвольте зачитать, что нам удалось выяснить. Итак, в поселке лет двадцать назад появился новый священник. Это случилось, когда прекратились гонения на религию. Церковь восстановили, прихожане потянулись в храм. Был прислан настоятель. Отец Кирилл. А вот теперь самое интересное. У Кирилла был брат-близнец Алексей. Полная противоположность своему единоутробному. Хулиган, драчун, вор, тунеядец. Короче, полный короб грехов. Но вовсе не удивительно. Родители этих братьев были не лучше. Это Кирилл с малолетства обратился к Богу. В семинарию поступил, приход получил. А Алексей так олухом и рос. По малолетке в колонию загремел. Потом срок посерьезней получил лет эдак на десять за разбой. Потом деру дал из мест заключения, при этом убил охранника. Куда ему деваться? По тем временам вышак светил. Он к брату. Тот его принял. Органам не выдал, в подполе спрятал. Потом стал рассказывать, какие здесь дела. А братцу-то воли и деньжат охота, а не проповеди слушать. Ну, в один прекрасный момент и сцепились братья. Кирилл и получил ножом в сердце. Алексей ночью скинул его в болото, а сам на место брата сел. Говорил, что долго готовился. Всё жаргон церковный изучал. А тут понадобились бревна для пристройки. Алексей-Кирилл к леснику, а тот ему кукиш показал. Плати в Лесничество, а даром не дам. Потом еще какая-то ссора вышла. Потом Генрич двух урок в лесу задержал. Те как раз к дружку своему пробирались. Новоиспеченный Кирилл и стал думать, как лесника завалить. Можно просто ухлопать, но всё будет очевидно. Надо бы ему козу подпустить. А тут случай представился, о котором нам Сабина Артуровна поведала. Но лесник крепким мужиком оказался. Не сломался на дочери. Тогда лже-Кирилл стал потихоньку на него компромат собирать. Так, по мелочи кое-что нарыл, но всё это было не существенно. На проповедях про него начал гадости говорить, но и это не помогло. Тогда Алексей решил, как говорят наши молодые люди, круто замесить аферу. Зная, что некий застройщик ищет подходящее место, он намекнул оному, что можно вырубить на участке Генрича приличный кусок леса. Сам лесник, а тем более, Лесничество во главе с директором не согласятся на это, потому как лес заповедный, они состряпали документ, в котором указывалось, что господин Генрич Артур Янович незаконно продает право на вырубку за солидные деньги. Лесник, понятное дело, ничего не получал и даже не знал об этом, но слава про него уже пошла дурная. Так что прокуратура могла быстро возбудить дело, и Генрича засадили бы на неопределенное время в кутузку. А что у нас в СИЗО делается, я думаю, объяснять не надо. Его бы там, сами понимаете. Вроде, всё шло хорошо, но тут лесник сам неожиданно наведался к отцу Кириллу, то есть, к Алексею. А тот в исподнем, а на теле такая живопись, что можно выставку открывать. Передвижную. Алексей и понял, что сгореть может. Пошел к леснику в ту самую избушку. Выманил его на болота и молоточком по голове. А потом в трясину и скинул. Только странно, как лесник на поверхность поднялся.
- Всё очень просто, - спокойно сказала Сабина, - Болотный грунт находится в постоянном движении. Опускается, поднимается, газы вабрасывает. Кого еще глубже засасывает, а кого и на поверхность выбрасывает. Закон болота!
- Благодарю Вас, Сабина, Артуровна, - опер учтиво склонил голову, - Так вот, когда Генрича обнаружили, Алексей заволновался. Дырку в голове утаить нельзя. Вот он и подбросил в избушку всю эту гадость с фотографиями и железом. А потом сам же слух пустил, что лесник там на болотах развратом занимался, а его за эти развлечения и порешили. Кстати, а где всё это барахло?
- В трясине, - Ольга вышла на середину комнаты, - Перед тем, как мы сюда перебрались, я сама этот сундук вместе с содержимым в топь спустила.
- Напрасно, девушка, Вы это сделали, - сокрушенно покачал головой Смирнов, - Это же вещдок.
- А у меня девчонка молодая и очень любопытная! – крикнула Оля, указывая на Машу, - Как бы я ей всё объяснила?
- А папка? – опер повернулся к Сабине, - Её тоже выбросили?
- Нет, - девушка протянула подполковнику серую картонную папку, перетянутую резинкой, - Можете взять.
- А «Крот»? – подал голос Карлыч, - Он здесь с какого боку?
- «Демид» или «Крот» - всего лишь досадная случайность, - вставила своё слово Алиса Сергеевна, - Но вот Катерина – это особый случай.
- Племянница Кирилла? – усмехнулась Сабина.
- Да, и дочь Алексея и одной женщины, которой уже нет на свете. Для всех родители Катерины работают за границей. На самом деле она их вообще никогда в глаза не видела. Зато всё время созерцала своего родного папашку, хотя, называла его дядей. Надо сказать, что спелись они превосходно. Когда Сабина наваляла Катьке, вступившись за Ольгу, Алексей надоумил дочь отомстить. Кактька – девка хитрая, к тому же, как-то проболталась ему про бункер. Алексей знал, что про это сооружение легко узнать у полоумного краеведа Терехина, и он убрал ненужного свидетеля, чем осложнил поиски Сабины. А тут объявился «Крот» со своей навязчивой идеей рабства. Катерина и продала ему девушку, тем самым желая отомстить Сабине Артуровне. Но молодые люди подоспели вовремя. Иначе Мария Копылова могла бы просто не выдержать пыток «Демида».
Гости разъехались далеко за полночь, но девушки еще долго сидели в тишине, нарушаемой только шумом ветра и каплями дождя. Вроде, всё выяснилось, но у подруг на душе остался неприятный осадок.
- Что загрустили, сестрички? – наконец, прервала игру в молчанку Сабина, - Чем расстроены? Тем, что моя тайна стала общим достоянием?
- Теперь тебе прохода не дадут, - грустно сказала Оля, - Народец злой.
- И черт с ними! – рассмеялась девушка, - Директор знал и раньше, Карлыч – тоже. А Остапчук… Мне он до лампочки. Пойдем лучше спать! Что устала я сегодня!
- Сава, - позвала её Ольга, - А почему ты не сделала операцию? Ведь денег бы у тебя хватило?
- И кем бы я была? – рассмеялась Сабина, - Нет, Я уж лучше так. С виду девушка, только немного помускулистее плечи, и зад поменьше. Мне так больше нравится.
- И мне! – пропищала Маша, - И тебе, Оля! Ты же сама говорила!
За окнами забрезжил рассвет. Дождь и ветер стихли, непогода унялась. Наступал новый день.
***
Вот и закончилась эта история. Зло наказано. Каждый получил по заслугам. Добро торжествует. Кто-то может меня упрекнуть, что так не может быть, потому что не может быть никогда. Не знаю. И спорить не буду. Напомню лишь одну сакраментарную фразу, знакомую многим с детства:
СКАЗКА ЛОЖЬ,
ДА В НЕЙ НАМЁК!
A A A

Поиск

Жанры Видео

Жанры Рассказов


© Copyright 2020