Поучение в сапожках 1.

A A A
3
Теперь я расскажу о том, как мы с Дашей познакомились. Я не знаю, смогу ли я это описать, как надо, ведь это очень важная для меня история, и не знаю, будет ли это интересно кому-то, ведь я совсем не писатель. Но у нас все было как-то нестандартно, не так, как у других пар, и продолжается все тоже необычно. В общем, всем этим тоже хочется похвастать, что ли, мол - вот какие мы особенные звери! :)

Уже само наше знакомство было необыкновенным: я видел что-то о Дашке в газете, какая она талантливая и подающая надежды, и там ее фотка была. Я не слишком обратил внимания на картины и саму статью, а вот ее на фотке запомнил, какая она кудрявая и улыбчивая. Такая милая кучерявая мордашка, из тех, которые приятно запомнить.

И буквально через пару дней ее сбила машина у меня на глазах. Эта гадина выехала на нее из-за угла, сбила и уехала восвояси, не тормознула даже. Я видел, как Даша переходила дорогу, как на нее выскочил джип, и она завизжала, пыталась отпрыгнуть, но не успела, и джип саданул ее на полном газу. Она упала, не попав под колеса, слава Богу - ее отбросило в сторону, к тротуару.

Я сразу побежал к ней. Джип уехал, а она лежала ничком на дороге, захлебывалась и кричала. Кроме меня, рядом не было никого. Я жутко перепугался: голова у нее в крови, лежит, кричит, пытается встать и не может . Сразу вызвал с мобилки скорую, а покамест пытался что-то сделать: допытывался, что с ней, где болит, осмотрел ее, заметил рану на голове, накрыл ее чистым платком . Попытался успокоить ее, внушить ей, чтобы она не двигалась. Она перестала кричать, но была в сильном шоке и не могла толком ничего ответить мне, только всхлипывала и задыхалась. Я сразу заметил, какая она чудная, хоть и не думал об этом, подсознательно только "зацепил" ее красоту и кудряшки - и где-то проскочило полустертое воспоминание. Только потом, в больнице, я вспомнил, где видел ее личико - спросил, чем перепачканы ее руки, и она ответила "я художница" .

Она сразу сильно зацепила меня, и я ужасно хотел, чтобы с ней все стало хорошо. Было очень жаль девочку, я жутко переживал за нее тогда, что такая чудная кудряшка может погибнуть. Потом оказалось, что мои страхи преувеличены, ну да и слава Богу. Просто ей было очень больно, и крови было много, но все это оказалось не слишком опасным. Описывать ее травмы, лечение и т.п. не буду - скажу только, что уже давно все позаживало.

Надо было перенести ее, но я боялся - не дай Бог что-то навредю, - и решил заворачивать машины. Вокруг не было ни души. Только через минуту какой-то водила остановился и вышел, потом другой . Я подложил крохе под голову скрученную куртку, (смутные воспоминания из уроков ГТО), вытер кровь с личика, а в остальном старался не трогать до прихода врачей, и всем сочувствующим тоже запретил. Я ободрял ее, говорил всякие глупости, чтоб она отвлеклась от боли, держал ее за руку, не позволял шевелиться. Мне ужасно хотелось поцеловать ее, я прямо разрывался от жалости к ней, и понял уже тогда, как прочно эти кудряшки поселились у меня внутри.

Скорая ехала долго . но все-таки приехала. Я, конечно, поехал с ней в больницу. Хотел позвонить ее родным, но она отказывалась дать номер - боялась расстроить маму, как маленькая - и я не давил на нее, думал - пусть отойдет немного.

В больнице я сопровождал ее, сказался всем ее другом, дал денег всем врачам и сестрам, потом улучшил момент - стырил из снятой куртки телефон, нашел там "мама" и позвонил. Так мы познакомились с ее мамой . :)

Пока ехали родители, я на правах друга сопровождал врачей во время осмотра, помогал им раздеть кроху . Раздевание это было неполным, конечно - до блузки и трусиков, - но оно очень приблизило меня к Дашеньке. Она выглядела взрослой, тело у нее было женское, зрелое, но ведь она была совсем малышкой, школьницей - училась тогда в 9 классе, ей было всего 16. Я об этом узнал потом, а тогда думал, что она большая и ей лет 20, не меньше.

В общем, вот так все и началось. Ей вначале хотели делать операцию, но потом хирург повертелся вокруг нее, поколдовал, и решили оставить все, как есть, ограничиться гипсами и повязками. Я все время пропадал с ней, первые дни у нее сильно все болело, и я держал ее за руку и развлекал всякими болталками. Мы сразу очень подружились, и уже на третий-четвертый день у нас были всякие интимности - вроде поглаживаний по головке и по ручкам, и поцелуев в лоб, в щечку и в нос, которыми она награждала меня все нежней и нежней. Когда сам я впервые поцеловал милое личико, помню, мы оба чуть не разревелись от нежности друг к другу. Я иногда, когда мама не могла быть с ней, помогал ей раздеваться - не до конца, конечно, но тело ее видел, и ножки, и чуть-чуть грудку - она стеснялась меня, но помнила, что я помогал раздеть ее сразу после аварии, и не могла отказать мне. Эти раздевания сблизили нас, как брата и сестру. Потом, когда ей сняли повязку с головы, я мылил ей густые кудри .

Дружба наша как-то незаметно перерастала в нечто более сильное. Я-то прикипел к ней сразу, я это понял очень быстро, но меня смущало, что она школьница, и вообще - лицом и телом она была зрелой девушкой, и ум у нее был взрослый, острый и насмешливый, но в вопросах любви и т.д. она была ребенком, застенчивым и наивным - я и не думал, что такие еще водятся на свете. Думал, школьницы ее возраста гораздо "испорченнее". Она бредила литературой, романтикой, Грином (которого я стал читать с ее подачи, и тоже "заболел"). Были мальчики, которые нравились, были мечты о совместных прогулках, путешествиях, о поцелуях - и все .

Сам-то я имел большой стаж разных любвей, маленьких, средних и никаких, побывал в постели у дюжины девушек и приобрел весьма добротный опыт в этом деле. Меня смущала дистанция между мной - старым волокитой (мне тогда было 27, но я считал себя таким) и Дашуней - чистым, нецелованным дитем, и я долго не решался "усилить атаку", оставаясь с Дашенькой на стадии такой вот интимной дружбы.

Помню наш первый настоящий поцелуй - уже после ее выписки из больницы (она провалялась две недели). Прощаясь, она вдруг обняла меня не за плечи, как обычно, а обвила шею, нежно-нежно, и чмокнула совсем рядом с губами. Я не отпустил ее головку, привлек и поцеловал в губы - сначала один раз, ласково, без языка, - и тут же прильнул к ней, раскрыл ей ротик языком и стал медленно, нежно проникать все глубже .

Никогда не забуду, как она дрожала у меня в объятиях, и все сильнее прижималась бедрами и животиком, и начинала мало-помалу отвечать, впиваться губками в меня, и покусывать мне рот, и язычок ее задрожал и заскользил рядом с моим .

А потом, когда мы оторвались друг от друга, и я почему-то боялся взглянуть на нее (никогда такого не было), она только раскрыла глазки широко-широко, они прямо заискрились голубым светом, и удивленно так спросила: "Да? " Я кивнул ей, а потом сказал - "Ты и сама давно знаешь об этом. И мы оба знаем. Верно?". Она заулыбалась - улыбка расцветала все шире и ярче, стала ослепительной, сияющей, - и шепнула мне - "Да! " И я снова прильнул к ней.

Я тогда обцеловал ее всю - личико, шею, затылок, - и тут же обнаружил, что ушки у нас - сильная эрогенная зона: Дашуня пискнула, когда я нырнул языком ей в раковину, задышала часто-часто - запыхтела, как паровозик, - и когда я отлип от нее, увидел, что она вся красная, и взгляд масляный, остановившийся .

Мне ужасно хотелось раздеть ее, но я сдерживался до последнего. Дасюня сильно возбуждалась от наших поцелуев, и тело ее выгибалось и просило настоящей, взрослой ласки, но я понимал, что . в общем, рано, еще не время. Дася была удивительно чистым созданием, она распускалась, как бутончик, прямо на моих глазах, наливалась вся, и я сдерживал желание, чувствуя, что рубежная минута придет сама, что нельзя торопить ее. Так и случилось .

Я сутками пропадал у Даши дома - отдавал ей все время, свободное от работы, - помогал ей, где мог, много раз ночевал у них. Ужасно хотелось подсмотреть Дашеньку в переодевании или в душе, но я и тут сдерживался - боялся, что она меня увидит, и что-то у нас нарушится, испортится . Так я и видел ее в футболках, в белье, а однажды она забралась ко мне в кровать в ночнушке, и я впервые нащупал сквозь ткань ее сосочки, и слегка помял их, покрутил, а она тихонько выла, как щеночек. Я уже не сдержался - спросил "можно, я тебя раздену?" - и, не дожидаясь ответа, потянул с нее ночнушку, - но она одернула ее вниз, тихонько засмеялась, чмокнула в глаза - и исчезла. Я всю ночь промучил свои ноющие гениталии . уверен, что и она занималась тем же.

Дашуня первое время ходила на костылях, ножка у нее была в гипсе, и она его разрисовала так классно - даже снимать жалко было :). Я возил ее в школу и везде, где мог, и на кровать укладывал. Потом, когда сняли гипс, был настоящий праздник - я вертел ее на руках, как на центрифуге, а она визжала на всю больницу :)

Она очень быстро освоила сложное искусство поцелуя, и наловчилась доводить меня двумя касаниями языка до умопомрачения, - я готов был срывать с нее одежду и насиловать, как зверь. Конечно, я сдерживался, но с некоторых пор настойчиво просил ее разрешить себя раздеть. Она стеснялась и отказывалась. Я думаю, она не столько стыдилась, сколько по-детски еще боялась переступить грань, отделяющую нежность от настоящей эротики - как дети боятся заглянуть в незнакомую дверь .

Я зацеловывал ее до полусмерти, и она мне давала реванши, один успешнее другого, и у на члене у меня были ссадины от мастурбации. Такого не было уже лет десять. Я мучил ее грудь сквозь блузки, которые она не разрешала снимать, и ее обнаженные соски преследовали меня в снах. За пару месяцев я измучался этими бдениями страшно, и она, думаю, тоже. Я ловил себя на мыслях о сексе со своими бывшими, или о походе в бордель, и тут же отгонял их - слава Богу, мне хватило духу не напакостить ни себе, ни Даше в этой любви. Я понимал, что все прошлые мои бабские приключения отстоят от этой любви, как писания Чингиза Абдулаева - от "Бегущей по волнам".

Наконец, однажды . Была весна, апрель, совершенно умопомрачительный воздух, гормоны пели и кричали :). Я снова стал упрашивать Дашу раздеть хотя бы грудку, стал неистово ласкать ее, стягивать одежду и целовать наготу. Она сопротивлялась, но я пустил в ход "тяжелую артиллерию" - то, чему научился с прошлыми своими дамами, и применял к Дашуне только вполсилы: шею, ушки, затылочек целую и легонько щекочу языком, шепчу в это время всякие телячьи нежности, "накаляя градус", руки тем временем скользят по телу, проникают под одежду, щекочут кожу - чтоб создать девочке ощущение, будто ее обволакивает тончайшая паутинка или шелк, - и в этом процессе одежда шаг за шагом снимается, расстегивается, сползает . Если после такой терапии перейти к ласкам уже обнаженных интимных мест - можно заставить девочку биться в оргазме за считанные минуты. Нужно только рассчитать время - чтобы довести ее до кипения, но не дать заскучать.

Так я освободил, наконец, Дашуню от блузки, а затем и от лифчика. Она обмякала, руки безвольно висли, потом – понемногу подключились к ласкам, обвили мне шею . Во время такой терапии (если правильно проводить ее) женщина теряет разум, дрожит, прижимается к тебе всем телом, пытается окутать тебя собой, раствориться в тебе, будто ты - единственная ее надежда, смысл и цель жизни. Я думал продолжить раздевание, обнажив Дасю полностью, и . но в это время подумал о том, что ее грудь, та самая грудь, которая мучила меня в стольких снах, сейчас обнажена, доступна, и вся - моя, вся - рядом . Эта мысль ударила мне в голову, я согнулся - и нырнул в Дашину грудь, прямо как в какой-нибудь нектар или эликсир.

Даськина грудь - большая, пышная, и такой нежной, обтекаемой формы, как экзотические цветы или плоды . У меня просто дыханье зашлось от этого чуда и от мысли, что я первым коснусь его. Я впал в какой-то экстаз, мне приходилось видеть и ласкать груди не одной женщины, но Дашины чудо-бутоны просто выворачивали меня наизнанку .

Я терся о них, бодал, играл с сосочками, целовал - вначале едва касаясь, а потом все сильней всасывая в себя, покусывая их губами, "играя" на них языком, как плектром на струнах.

Через пару минут Дася была в истерике - от стонов и мурлыканья перешла к крику, вертелась и извивалась, как рыбка на сковородке, по щекам текли слезы . Эта новая для нее ласка, впервые испытанная Дасей, просто свела ее с ума. Бедрышки ее танцевали - совершали движения, хорошо знакомые мне: прижимались ко мне киской все плотней и тесней, ножки хотели сделать шпагат . На ней была только короткая юбочка и трусики, и я залез туда, тронул совершенно мокрую ткань под юбкой . но тут же ножки свелись, сжались, и Даська протестующе заурчала.

Ах, так, подумал я и разозлился - ну, сейчас ты у меня получишь, - и впился ей в набухший сосок, вдавил его языком в грудь - испытанный, безотказный прием, - правой рукой мну другую грудь, пропускаю сосок между пальцев, левая скользит кончиками пальцев по спинке - окутывает ее невидимой паутинкой . Даша закричала, я даже испугался, не сделал ли ей больно, отнял лицо, гляжу на нее - и вижу мутный, остановившийся взгляд, горящее лицо, стекающие по нему капельки - и блаженная улыбка, полная такого бездонного счастья, что я сам чуть не закричал от любви к ней.

Возбуждение стало невыносимым. Я сделал еще одну попытку освободить Дасю от одежды - снова провал. Как я потом узнал, Дашуня, глупенькая, сильно стеснялась того, что она там мокрая - думала, мне будет противно и я надумаю невесть чего :)

Тогда я решился на другое. Сам сильно стеснялся, но и завелся ужасно - плохо соображал, что делаю. Снял с себя верх, оголил торс - прижимаю Дашку голым телом к себе, грудь к груди, тру ее об себя, а она - как мягкая губка в моих руках, готова растечься по моему телу. Тут я расстегиваю и снимаю брюки, и тут же, пока не успел испугаться - трусы. Все, мосты сожжены, и Дашка расширенными глазами глядит на мой торчащий член. Никогда я еще так не стеснялся и не возбуждался, оголяясь при женщине .

Я хотел продолжить ласки голым, пободать ей членом мокрые трусики - в надежде вдохновить Дашуньку на секс. А нет - так хоть помастурбировать прямо при ней, утолить зверское желание, разрывающее меня. Но Даша робко так, медленно поднесла руку к члену, коснулась его, от чего я сам дернулся, как угорь, а затем нагнулась, свесив свои умопомрачительные груди, и поцеловала его - раз, потом другой, потом и с язычком, - и смотрит на меня: нравится ли мне?

Я даже не думал о минете - мне казалось это грубым, унизительным для девочки, не знавшей плотской любви, - а тут просто ошалел от кайфа и радости. Я стал направлять ее, подсказывать, как и где - и через минуту бурно кончил ей в рот. Она, конечно, удивилась, выпустила член изо рта, он ей стрелял спермой в лицо, - а она морщилась и сжимала рот. Я выдавил из себя "глотай!", и она проглотила сперму, глядя на меня широкими-преширокими глазами .

Она морщилась, ей было противно, - и меня переполняли одновременно и стыд за все это, и блаженство после оргазма. Я растер ей сперму по личику, объяснил, что это, мол, полезно для кожи - сто раз слышал это, но понятия не имею, правда или туфта . Этот первый в ее жизни минет ей не очень понравился, я видел, но все вместе раздразнило в ней настоящую животную страсть. Я приласкал ее еще, выразил, как мог, благодарность - ей стало приятно, что она доставила мне такое удовольствие, щечки ее расползлись в стороны, - и вынужден был оставить кипящую Дашуню в одиночестве - бежать на встречу . Мне было не по себе, что сам я удовлетворен, а женщину оставляю в таком виде - но я просто не знал, что делать.

Я мог только догадываться, что она вытворяла, когда осталась одна :) Наутро, когда я пришел, глаза у нее были красные, воспаленные, и она сильно бычилась и стеснялась, - и я понял, что больше так нельзя, надо действовать. Я отвел ее в комнату - а на мне как раз был подходящий костюм, парадный, с галстуком, - театрально стал там на одно колено, все как полагается, и торжественно попросил у нее руки. Это был, конечно, спектакль - все для удовлетворения Дашулькиного не знаю как назвать, женского достоинства, наверно, - но я старался быть очень серьезным.

Реакция была такой: "Ой! Ты что?! А . когда?" Я сделал вид, что, мол, "ответ не по форме" - "да или нет?". А она: "а ты как думаешь?" - бросилась на меня, обняла, и давай целовать, а у самой слезы текут. Дашуня моя никаких формальностей не признает, всегда была непосредственной, искренней, и всегда глубоко переживала .

Дальше я сделал так: узнал, когда Дашки не будет дома, в ее отсутствие заявился к ним - и ошарашил ее родителей просьбой о скорейшем браке. Мама охнула: "Беременна?! " :)

С родителями Дашиными у меня тогда завязались (и остались) особые отношения, теплые, почти семейные. Они меня чуть ли не боготворили, старались мне угодить во всем, кормили всякими вкусностями, ухаживали - мне даже неловко было. Я тогда оплатил все Дашунькино лечение, не позволил им потратить ни копейки - мысль, что я самостоятельно спасаю такое чудное создание, радовала меня просто необыкновенно. Я помогал ей ходить, возил на занятия и везде, где успевал. Потом я нашел того водилу . Часть денег из компенсации, полученной после суда, родители хотели отдать мне, но я не взял, конечно, даже обиделся на них. В общем, отношение ко мне было особое, и я на это, честно говоря, немного рассчитывал.

Я предвидел, конечно, все возражения, которые прозвучали: Даша - школьница, мы знакомы полгода, и вообще - типа ранняя любовь непостоянна, обманчива, и т.п. Я сказал, что все это справедливо. Но с другой стороны, я сказал, сколько сейчас браков без любви, сколько разводов и вообще разврата (я поддал жару)? А если не удастся долго терпеть, если гормоны окажутся сильнее разума - кто знает, что будет? Сможем ли мы долго терпеть, не изменяя друг другу? Мы ведь люди порядочные, до свадьбы не позволим себе ничего такого (это я дипломатию развел). И тогда - кто знает, какой человек встретится Дашке? А я-то ее люблю, и так люблю, что готов все для нее отдать (это уже не дипломатия была). И она меня любит. Так может быть, лучше поддержать эту любовь, пока она есть, и закрепить и развить ее уже в браке, а не ждать непонятно чего, пока она не остынет, а гормоны не потащат налево? Зачем ждать журавля в небе?

Я не слишком надеялся покорить их этими аргументами, и готовился к долгой осаде, - когда вдруг они подействовали сразу, неожиданно, и папа, растроганный, сказал маме - "Ну что, мать, вдарим в смычки? " Дашина семья - еврейская, колоритная, я еще не изучил всех их выражений, но интуитивно понял, что я убедил их, и они согласны! Наверно, такого у нас не было еще никогда: чтоб девочка выходила замуж, не окончив 10 класса и не потеряв девственности, и чтоб родители были за! :) Мои родители, правда, немного усложнили ситуацию, но тут тоже все быстро решилось .

.Я дожидался Дашку, сам не веря своему счастью, и обсуждал с ее родителями, слегка обалдевшими, всякие детали и сроки. И сам я был, честно говоря, в каком-то ступоре. Да и то ведь: с бабами путался, а женат не был ни разу :)

Пришла Дашка - а мы ее встречаем все втроем, такие странные, торжественные, смотрим на нее. Она удивилась - "мама, папа, что случилось?" А мама - давай реветь: "Доця-я-я! " :)

Когда доцю поставили перед фактом, что через два месяца она будет замужней мадам, она вначале таращила глаза, а потом, как писал наш любимый писатель Грин, "вымазала меня слезами восторга". Визгу было на весь дом . Никогда еще, наверно, невеста не выражала свою радость и любовь такими нечеловеческими звуками:)

Вот такие истории бывают в жизни. Авария – это плохо, я все на свете готов отдать, чтоб Дашка никогда так не мучилась, но все ж таки . не будь аварии – не было бы и нашей любви. Неисповедимы пути :)

Продолжение следует .
e-mail автора: vitek1980@i.ua
A A A

Поиск

Жанры Видео

Жанры Рассказов


© Copyright 2020